Фредерик Дюбуа де Монперэ. Путешествие вокруг Кавказа.

Фредерик Дюбуа де Монперэ. Путешествие вокруг Кавказа. У черкесов и абхазов, в Колхиде, в Грузии, в Армении и в Крыму. Том 1. Пер. с фр. Н.А. Данкевич - Пущиной под ред. к.и.н. А.В. Фадеева. Сухуми, 1937, с. 93-165.

Об авторе

Фредерик Дюбуа де Монперэ по национальности швейцарский француз, по специальности геолог, натуралист, археолог. За свою жизнь (1798-1850) совершил немало интересных путешествий. Но, пожалуй, самым интересным и оригинальным, с точки зрения западноевропейского ученого, коим являлся Дюбуа, было путешествие по Крыму и Кавказу.

Дюбуа приехал в Россию весной 1833 года и почти сразу же отправился в Крым, а оттуда на Северный Кавказ. Он совершил путешествие на русском военном корабле вдоль всего Черноморского побережья Кавказа, а затем объехал Западное Закавказье до Тифлиса включительно:

В результате этого путешествия по Крыму и Кавказу у Дюбуа скопился большой материал, который он изложил в своем обширном шести томном труде - "Путешествие вокруг Кавказа". Этот труд был издан в 1839 - 1843 гг. в Париже: К этому сочинению был приложен специально составленный атлас, содержавший несколько серий карт, зарисовок и т.п.

Этот труд Дюбуа был удостоен французским географическим обществом большой золотой медали и послужил одним из мотивов для приглашения Дюбуа в качестве руководителя кафедры археологии Невшательской Академии Наук (Швейцария).

АБХАЗИЯ.

Описание страны, которая распространяется от Гагринского дефиле до реки Гализги.

Начиная от Ошетэна до Джумантау, Кавказский горный массив представляет уединенную горную цепь с высокими вершинами, которая тянется на сто сорок верст вдоль берега моря в направлении с западо-северо-запада на восток-юго-восток.

За Джумантау начинается центральный хребет, который идет, образуя почти прямой угол с горной цепью Абхазии, до Эльбруса и отсюда, принимая свое первоначальное направление, тянется к Пассамта и Мкинвари, или Казбеку.

Небольшой отрог Абхазии, который Рейнеггс¹ называет Кероньенским (Keraunienne) или Кубанским, а Птоломей и Плиний относили к горам Коракс, представляет по линии гребня только непрерывный ряд беспорядочно нагроможденных изломанных вершин из диорита и порфира; Ошетэн образует ее авангард на северо-западе, а Джумантау замыкает на юго-востоке, между тем как горные вершины, с их клыками черных скал и пятнами ледников, питающих Большой и Малый Зеленчук, венчают эту горную цепь в середине, высовываясь над массами черного сланца, которые окружают их, охватывая горные долины.

Ошетэн находится по прямой линии в 38 верстах от края морского берега, а Джумантау в пятидесяти или пятидесяти пяти верстах от него.

Необъятная формация юрского известняка и, быть может, мела примыкает с боков к горной цепи: ее огромные массивы, вырванные из морских глубин вулканический силой, создавшей Кавказ, приподнята, наконец, здесь меловой сланец морского берега; это те величественные террасы, которые так внезапно обрываются у моря в Гаграх, гордо выпрямляя навстречу ему свои отвесные склоны, подобно гигантскому обширному оплоту.

Встретясь таким образом, вплотную с морем и отделяя современные черкесские племена от абхазских, подножье Кавказа уходит в косом направлении внутрь страны. Низменность, или обширная равнина, углом приближается к Гаграм и затем, снова расширяясь, идет к Колхиде, отделяя высокую горную цепь от моря; несколько групп холмов, большею частью метафорических и порфировых пород с клочками известняка, нарушают гладь равнины.

Почва этих равнин или песчаная, как в Пицунде и на мысе Кодор, или же это грубый конгломерат, как в Бомборе.

Реки, достигающие моря, хотя и не длинные, но довольно обильны водой. Они сбегают с черных сланцевых склонов высоких вершин, собираются в глубоких долинах и пересекают затем юрскую гряду узкими, глубоко высеченными ущельями, являющимися как бы открытыми воротами, сквозь которые можно проникнуть в недра гор. Только сквозь эти порталы, созданные природой, можно рассмотреть из равнин Абхазии, словно через амбразуры, обрывки гребня гор, так как юрская гряда, поднимаясь подобно бастиону на высоту от семи до восьми тысяч футов, совершенно их закрывает. Эти раскрывающиеся между горами виды придают пейзажам Абхазии все величие и всю грандиозность Швейцарии.

Самые высокие вершины абхазской горной цепи достигают, несомненно, двенадцати и тринадцати тысяч футов высоты.

Большая часть этих вершин никогда вполне не освобождается от своего снежного покрова. Когда в середине июля (старого стиля) я рисовал эти вершины, только на Ошетэне снег лежал узкими длинными полосами, заполняя каменистые овраги, которые издали можно было принять за простые расселины, между тем как все другие вершины были еще разукрашены снежными полями и куполами.

Как только реки, неся дань гор морю, вырвутся, пенясь и шумя, сквозь эти природные громадные шлюзы на простор равнины, они замедляют там свое течение, извиваясь, словно змеи, и останавливаются иногда в болотах, являясь причиной нездорового климата некоторых местностей Абхазии.

Теперь я буду кататься вдоль этих прекрасных берегов, сойду на берег, проникну в леса, скрывающие от меня столько руин, и постараюсь соединить в своем описании всё то, что я имел случай наблюдать в течение моих трех прогулок по морю, которые я совершил от одного края страны до другого.

Гагры

Ущелья Гагринское и реки Кинчули представляют первые ворота, долин, напоминая уже бездны, прорезающие нашу швейцарскую Юру, в особенности ущелья Сейонское, около Невшателя, и реки Рейсы, у подножья замка Рошфор. Там, как и здесь, их стены почти совсем отвесны.

Известняк, свойственный всем этим ущельям, в Гаграх представляет серого цвета компактную слоистую массу намывающуюся на пластины и почти без окаменелостей; порода выглядит так, как будто она претерпела большие изменения, которые разрушили органические вещества. Довольно правильные слои от одного до двух футов толщины местами перемещены в виде глыб. Пласты эти выгнуты, наклонены и уходят в море; разрезанные перпендикулярно этой громадной расселиной, - Гагринским ущельем, пласты одной стороны соответствуют пластам другой² .

У выхода этого ущелья, на берегу вырывающейся из него речки, сжатые между подножьем гор и морем, на прибрежной полосе не более трехсот или четырехсот шагов ширины, ютились печальные древние Гагры.

Вправо и влево этот отлогий морской берег суживается до нескольких саженей ширины; замкнутый с одной стороны неприступной крутизной гор и омываемый с другой морскими волнами, этот берег представляет настоящий Фермопильский проход. Вот единственное место, доступное для сообщения между Абхазией и черкесскими племенами современной Джихетии.

Гагры посредине дефиле служили воротами, его замыкавшими. Это был укрепленный замок, или крепость, двойные стены которой тянулись от моря к скале. Длинный коридор, или галерея, разделял эти стены и вел в четырехугольные низкие башни, прислоненные к той и другой стене; они построены из больших кубов юрской породы и прочно скреплены сводами из того же материала. Эти башни служили для жилья. Таким образом, можно было отразить врага, с какой бы стороны он не приблизился к дефиле, над которым властвовали, владея замком.

С севера к этим укреплениям примыкало четырехугольное пространство, также окруженное стеною, следы которой почти уже сгладились. Здесь сохранилась только построенная из каменных глыб и укрепленная сводами так же, как башни и стены. Это самая первобытная, самая простая церковь, какую только можно видеть среди церквей первых веков христианства ³ . Только неф, или корабль храма, под сводом, полукруглый алтарь на востоке, притвор на западе и два грубых портика по бокам. Heт никаких украшений. Русские обратили эту церковь в кордегардию.

Своим внешним видом крепость напоминает другие руины Абхазии. Густые виноградные лозы и вьющиеся клематисы, сплетаясь, образуют гирлянды на этих неуклюжих стенах. Громадное фиговое дерево, которое укоренилось на верху руин церкви и засохло от старости, служило опорой для чуткого стража, между тем как другие деревья защищали та его своей листвой от жгучих лучей гагринского солнца.

Приобретая верховную власть над Абхазией, Россия вынуждена была охранять Гагринское дефиле. Сюда перевели батальон полка, предназначенного для Абхазии, с девятью новыми пушками; это означало отправить его в самую ужасную ссылку. Представьте себе, что целый батальон теснится на этом маленьком пространстве в несколько сот шагов на жгучем пляже, не смея пошевельнуться; солдаты не могут выйти из крепости, не подвергаясь опасности быть убитыми или захваченными в плен: лесистые горы настолько господствуют над крепостью, что даже и в стенах ее нельзя чувствовать себя в безопасности. Примостясь на выступы скал, черкесы, заслоненные листвой, могут стрелять с высоты по домам и проулкам; среди солдат были убитые и раненые; иногда случалось, что офицеры, сидя у себя за столом, должны были спокойно наблюдать, как пули влетали в их окна.

Черкесы ничем не пренебрегали, чтобы выбить русских из этой позиции, которая пресекает им всякую возможность сообщения с Абхазией; они долго их тревожили и, наконец, решили осадить крепость по всем правилам и взять ее приступом. Несколько тысяч черкесов, хорошо вооруженных, внезапно напали на Гагры; батальон, имея только время оборониться от врагов, которые уже хотели взобраться на стены. В черкесов стреляли в упор из пушек. Солдаты защищались так храбро, что черкесы вынуждены были отступить, потеряв многих людей. С тех пор их воинственность остыла, и они довольствуются тем, что постоянно тревожат Гагры, скрываясь на высотах.

Но коварный враг, чьи тайные замыслы всегда можно разрушить, и опасность, вероятность которой нам известна, во сто раз менее страшны, чем эти болезни и всевозможные лишения, вас изнуряющие, чем этот зачумленный воздух, медленно вас убивающим. По сравнению с Гаграми, Геленджик - Эдем.

Летом жара здесь удушливая и нет никакого движения воздуха: лучи солнца отражаются стенами гор, местами обнаженными; берег покрыт песком таким жгучим, что как только я опускал в него термометр, ртуть подскакивала до 35 град.; прогулка между воротами крепости и волнами, разбивающимися о берег, на пространстве в сорок шагов; никакого сообщения ни с одним живым культурным местом в остальном мире; стены и скученные дома, где скопляется дурной воздух и жара усиливается, - вот Гагры, которые я увидел.

Все же эти условия были бы выносимы до известной степени, если бы можно было всегда достать воду, чтобы освежиться.

Но гагринское ущелье, с его небольшой речкой, по-видимому, менее значительно, чем другие, и не доходит до подножья Ошетэна, где берут начало источники рек Кинчули и Котош; до той поры, пока на ближайших склонах еще лежит снег, русло речки занимает почти всю ширину ущелья, вода спадает в виде каскадов в изобилии, но стоит снегу под влиянием тепла растаять, как она мелеет в течение лета совершенно пересыхает; небольшое количество воды, которое еще доходит до порогов, теряется ниже в глубоких частых водомоинах на дне ущелья. В это время пересыхают также несколько ключей и пруд, которые имеются внутри крепости; насколько Гагры находятся счастливых условиях весной благодаря изобилию своих прекрасных прохладных ⁴ кристальных вод, настолько бедствуют летом от ужасного безводья.

Какое чудо поэтому, что спустя три года оставалось сто человек, которые и представляли весь батальон в 1833 году.

Правительство, осведомленное о смертности, царившей Гаграх, отправило туда для исследования ее причин полковника Бомера, который одновременно произвел стратегический осмотр всех бухт и крепостей морского берега; по этому поводу мне говорили, что решено в будущем ограничится заграждением прохода деревянным редутом (блокгаузом). Эта гуманная мера барона Розена сохранит жизнь многих солдат, которыми жертвовали до сих пор напрасно, Нисколько не уменьшит при этом средств обороны.

Во время моего вторичного плавания, которое я совершил вдоль побережья, я сошел в Гаграх на берег вместе с одним морским офицером и отправился представиться майору, командиру батальона. Несмотря на эполеты моего спутника, он отнесся ко мне подозрительно, думая, что я какой-нибудь французский шпион. Я знал, что на нашем судне, которое доставляло тогда тифлисскую почту в Гагры, находились также благоприятные для меня предписания майору, поэтому я просил морского офицера не тревожиться оказанным мне приемом, стараясь убедить его, что все скоро уладится.

Действительно, после нас является унтер-офицер с депешами... Майор их раскрывает..., он не знает, как загладить свой промах. Мы находились, Федор Бутневич и я, наверху руин церкви, рассматривая необыкновенную картину, которую представляют Гагры, когда увидели, что адъютант, полуодетый, сначала пробежал к себе для того, чтобы натянуть на себя мундир, и затем поспешно приблизился к нам и по всем правилам военного этикета уверил меня в готовности майора сделать все, что от него зависело для содействия моим изысканиям; при этом адъютант добавил, что если мне нужен эскорт для совершения экскурсий, то он соберется через несколько минут. Я с радостью принял это предложение, и действительно, не прошло и четверти часа, как меня уже окружила полурота молодцов под командой офицера, которые должны были сопровождать меня по гагринскому ущелью, куда мне так хотелось проникнуть.

Наша экскурсия была не безопасна. Мы самым счастливым образом избегли всех пуль, которые в другое время могли бы градом сыпаться на нас с высоты скал.

Я увидел у входа в ущелье целый лес великолепных, высоко вздымавшихся серебристых тополей. Фиговые деревья, самшит, терновник, виноградные лозы, ежевика, покрытая розовыми цветами и ягодами вместе, клематисы, или ломоносы, - все это извивало свои корни, стлалось, протягивало свои ветви, как бы стараясь преградить нам путь. Громадные тростники росли вдоль берегов речки до самого моря, между тем как грабы, буки и ясени покрывали склоны соседних гор.

Мы поднялись до каскадов речки, находящихся НА расстоянии двух верст от крепости; здесь спадала только струйка воды, готовая во всякое время иссякнуть. На обратном пути я зашел за речку по направлению к реке Кинчули для того, чтобы исследовать ширину ущелья и природу его скал.

Несмотря на то, что Гагры всегда были местом ссылки, в особенности во времена греческой империи, они породили также своих святых. Даже русские почитают святую Ипатию гагринскую (une sainte Hypata de Gagra).

Однако всегда ли этой местности принадлежало название Гагры? Мне это неизвестно: я находил его только на, новых русских картах. На более древних картах всегда мы находим другие. Шардэн называет эту местность Баладаг, что означает по-турецки "высокая гора". Юлий Клапрот на своей карте Кавказа (1814) приводит название Дербенд, что значит по-турецки "дефиле".

Увидеть истинные Гагры, насладиться этой изумительной картиной может только тот, кто находится на море, готовый покинуть их берега; надо быть тем изгнанником ⁵ , который возвращается в свои далекие лучшие края... В такие мгновения сердце преисполнено чувствами. Без тоски и грусти взор следит за линией горных цепей и останавливается на террасах, которые нагромождаются друг на друга, венчаясь снежными вершинами; прохладными кажутся эти древние леса, покрывающие своей завесой подножье гор ⁶ и еще более усиливающие впечатление дикости и великолепия природы, как будто это был первый день творения; смотреть на этот пейзаж, когда после знойного дня солнце погружается в объятия Фетиды и легкий свежий зефир, оживляя чувства, будит заснувшее воображение, когда свет румяного заката, отбрасывая свой отблеск, рисует длинные тени, подобные тайнам, в которые стремится проникнуть человек, когда луна, поднимаясь на другом краю горизонта, низводит тишину и час мечтанья на полумрак, так резко граничащий с ее бледным светом, видеть все это, склонясь над бортом судна, качающегося в такт убегающим и искрящимся волнам, - вот волшебный сон!.. О бедный изгнанник! Велико твое счастье, если ты сможешь видеть, как убегают перед тобой Гагры и их серые стены, теряясь вдали и обращаясь в маленькое пятнышко у подножья Кавказа. Пусть не остановится твой бег, прежде чем ты не окажешься в кругу своих близких!

Котош и долина Бзуббэ [Бзыби].

На юго-восток от Гагр четыре или пять ложных оврагов бороздят своими извилинами склоны горы; в четырех верстах от крепости покрытое зарослью камышей устье маленькой речки, извивающейся у подножья гор, обозначает рубеж, за которым начинаются равнины Абхазии.

Мы плыли вдоль низкой береговой полосы, которая тянется на протяжения 18-ти верст, все более удаляясь от подножья гор и заканчиваясь мысом Пицунды ⁷ . Перед нами расстилалась равнина, но которой извивается, сверкая своей широкой лентой сквозь листву деревьев река Котош или Бзыбба, прежде чем влиться в море в семи верстах на северо-запад от мыса Пицунды. Она окрашивает в беловатото-зеленыи цвет море вдоль его берега на расстоянии скольких верст до самых Гагр и образует довольно сильное течение по направлению к мысу Адлер, между тем воды Кинчули текут вдоль берега в обратном направлении к Гаграм, где они встречаются с течением Котош, которая, заставляя их вращаться, увлекает за собой. В этом явлении, вероятно, кроется объяснение происхождения генуэзского названия бухты Кинчули Cavo di giro-"бухта водоворотов".

Кинчули не единственная река. которая несет свои воды на север; все другие реки, впадающие в море вдоль берегов Абхазии и Мингрелли, начиная от Риона или Фаза, образуют течение по направлению к северо-западу, которое проявляется еще на расстоянии пятнадцати или двадцати верст от берега и заметно до берегов Анапы ⁸ .

Река Котош ⁹ является главным стоком вод, сбегающих с юго-восточных склонов горы Ошетэн; они собираются сначала в горной долине Бзуббе, устремляясь затем в равнину сквозь грандиозный портал, или ущелье Бзуббе. одно из самых живописных в Абхазии ¹⁰ .

Берега реки становятся в равнине очень болотистыми. Здесь, в этих камышах, в 1832 году так увяз отряд русских, присланный из Бомбор и Пицунды для экспедиции против абхазов берегов Котош, что едва смог выбранил из них.

Вблизи устья реки Котош находятся владения князя Нарчука ), одного из главных вельмож Абхазии. Его дочь вышла замуж за Гассан-бея - дядю владетельного князя Абхазии.

Уверяют, что в верхней части долины Бзуббе основалась колония русских беглецов; им удалось сохранить свою независимость и заставить своих соседей уважать себя, так как население опасается их смелости, изумляясь вместе с тем их ловкости и искусству. Все это более чем вероятно, но невероятны рассказы о том, что будто бы население этой колонии, своего рода маленького государства, достигло уже шести тысяч.

Цепь низких холмов, частью песчаных, отделяет бассейн реки Котош от бассейна реки Мичишече. Среди этих холмов на берегу ручья раскинулось селение Бзуббе, от которого получили свое название не только река, но и долина и самое западное из племен Абхазии.

Пицунда.

Затишье ночи с 19-го на 20-е июня, во время моего первого плавания вдоль морских берегов, застало нас в то ВРЕМЯ, когда мы огибали мыс Пицунды; днем мы прошли расстояние раз в пять или шесть большее, чем ночью. Рано утром 20-го июня мы обогнули мыс, за которым вырисовывается обширная бухта или, вернее, залив Пицунды, довольно хорошо защищенный от северных ветров, но широко открытый влиянию ветров южных и юго-восточных ¹¹ . Мыс Пицунды, замыкающий бухту на западе, - это песчаная равнина, едва возвышающаяся на 15 - 20 футов над уровнем моря; ее покрывает своей тенью великолепный сосновый лес со стволами прекрасными, как в наших самых лучших швейцарских лесах. Это та же самая сосна, что растет в Геленджике и некоторых других местностях побережья Джихетии. Как известно, сосна вообще любит песок, поэтому не было бы ничего удивительного встретить здесь, если бы не жгучая летняя жара этого климата.

Таким образом, можно, бросив один взгляд, увидеть, как семейство сосен начинает и заключает растительное царство деревьев от районов самых низких и до самых высоких, от климата самого жаркого и до самого холодного, какой только может выносить растительное царство деревьев. Я уже много раз спрашивал у своих спутников, где находится знаменитая церковь Пицунды; ее нельзя было увидеть, так как она скрывается за лесом, в зеленой чаще, в трех верстах от крайнего выступа мыса и в одной версте от берега.

Выстрелом из пушки дали знать о нашем прибытии роте русских солдат, которая основалась вокруг церкви: командир роты выслал нам эскорт, для того чтобы сопровождать нас от берега до крепости. С невыразимым удовольствием проходил я под сводами этих древних сосен, колыхавших своими верхушками высоко над нашими головами.

Когда мы прошли три четверти пути, сосны уже оставили нас, уступив место прекрасному орешнику, громадным вязам и другим, отягченным виноградными лозами, деревьям, сквозь чащу которых мы едва местами различали стену, причудливо сооруженную из всевозможного материала, - кирпичей, каменных глыб, отесанных камней, даже целых обломков каких-то стен, беспорядочно нагроможденных один на другой.

Мы проходим через полуразрушенные ворота покрытой трещинами стены, построенной в виде четырехугольника, и вот я перед лицом одних из самых грандиозных, самых живописных руин, какие только я когда-либо знал. Мне говорили об этом здании с восхищением, но впечатление, которое оно производит, превзошло мои ожидания, - этот стиль, благородный и смелый, изумляет среди дикой природы Абхазии ¹² .

С трех сторон кирпичный купол опирается на три высоких фронтона. На востоке три алтаря выделяются тремя полукруглыми выступами, как мы это видим в церкви святой Софии в Киеве, а также в византийских церквах ¹³ . Этой части здания еще не успели придать изящество армянских и грузинских церквей.

Более всего поражает и придает церкви такой живописный вид это чудесное смешение строительных материалов.

Фундамент из отесанных камней вздымается над землей на несколько футов; но, начиная отсюда и до купола, чередуются, опоясывая всю церковь, широкие ленты краевого кирпича в три или четыре ряда и грубо отесанные кубы сероватого гагринского известняка¹⁴ .

К этой грандиозности, к этой простоте стиля, к этому причудливому смешению материалов прибавьте темно-зеленый плющ, стелющийся до самых зубцов карниза из кирпича, виноградные лозы и гирлянды клематисов, перебрасывающиеся поверх стен, эти грабы, эти гранатовые и фиговые деревья, укоренившиеся на сводах нефов и настолько вздымающиеся ввысь, что скрывают даже крест на куполе своей листвой, столетние вязы, осеняющие часть церкви, древние стены, ее окружающие, величественную горную цепь Кавказа, виднеющуюся через просветы листвы, - и вы не удивитесь энтузиазму тех, кто видит этот монастырь Пицунды, как называют здесь эту церковь.

Таков наружный вид этой церкви; купол ее был покрыт медными листами, но они сорваны, и от них осталось НЕсколько отрывков, небрежно брошенных в алтаре.

Внутренность церкви соответствует ее внешнему виду. Я вхожу, боковые портики открыты; прохожу сначала большой неф и останавливаюсь, любуясь сводом.

На четырех больших арках, имеющих, приблизительно, тридцать футов в растворе и поднимающихся над полом на шестьдесят футов, величественно покоится купол, уходящий ввысь на тридцать шесть футов и прорезанный восемью окнами, в четырнадцать футов вышины каждое ¹⁵ .

К куполу примыкают четыре больших части здания, образуя греческий крест: алтарь - на востоке, большой неф - на западе и короткие руки креста по бокам.

Та часть, где происходит богослужение (Le choeur), освещается тремя окнами высотой в 18-ть футов и состоит из алтаря и амвона с клиросами (Lavant-choeur), причем расстояние от начала амвона до конца углубления алтаря равно двадцати восьми футам.

Большой неф от притвора до купола имеет тридцать футов длины.

Низкие боковые части имеют только одиннадцать футов ширины и поддерживают галерею, замкнутую двойной аркой.

Притвор, или рronaos, с массивными сводами занимает всю ширину церкви и сообщается с большим нефом и низкими боковыми частями тремя большими дверями.

Кирпичная лестница ведет в верхний притвор, также и укрепленный сводами; через него можно проникнуть в галереи, о которых я уже говорил: здесь размещали оглашенных и хор.

Вот общее расположение здания; вся его длина, считая толщину стен, равняется ста восемнадцати футам, ширина восьмидесяти футам.

Два маленьких портика, присоединенных позднее к боковым низким частям, маскируют двери.

Внутри здания совершенно отсутствуют архитектурные украшения; вся красота храма в его грандиозных и прекрасных пропорциях.

Только купол и алтарь оштукатурены; остальные стены облицованы кирпичом, за исключением нескольких радов отесанных камней, и представляют свои естественный вид.

Фрески, посредственного стиля, частью сохранились. На поле свода алтаря изображено вознесение Христа; на замочном камне свода над амвоном (Lavant-choeur) нарисован большой крест.

Верхние части боковых стен покрыты изображениями сцен из жития святых (les logendes des saints); в особенности ясно вырисовывается Георгий Победоносец, убивающий дракона. Нижняя часть стен украшена рядом медальонов с изображением (Les Poi'tatts) святых. Ниже медальонов располагался, стоя, целый сомн пророков, учителей и отцов церкви, как бы стремившихся присоединиться к священникам, епископам и архиепископам, которые в былое время окружали в молчании, сидя полукругом на четырех ступеньках вдоль стен алтаря, патриарха Абхазии, восседавшего на возвышении, поставленном выше других сидений впереди среднего окна алтаря. Две большие фигуры ангелов, нарисованные по обеим сторонам престола патриарха, дополняли его славу.

Я не видел мраморного распятия рельефной работы, которым так восторгался Рейнеггс, - его уже не было в церкви ¹⁶ .

Иконостас - это только маленькая колоннада, весьма грубой работы, присоединенная, очевидно, долгое время спустя после постройки церкви.

Я еще видел осколки круглых стекол я трех окнах,

боковые части церкви. Маленькая часовня, выстроенная отдельно с края большого притвора, в настоящее время занятая под пороховой склад, заслуживает особенного внимания. Часовня эта со сводом, и ее свод и стены покрыты фресками; они очень хорошо сохранились и представляют сцены страстей Христовых с изображениями святых и надписями на греческом языке. Я переписал самую главную из этих надписей находящуюся на поле ниши; вот перевод ее, сделанный Газом, из Института Франции.

"Помяни, господи, отца Кира Баурафа. служителя бога, который соорудил этот храм и купол и помилуй католикоса во время воскресения его из мертвых вместе со всеми людьми. О бог всезнающий, исполни это моление. Лето 7-ое".

Эта надпись замечательна: кажется, мы имеем здесь имя и гробницу католикоса Кира Баурафа, который построил храм и купол. Говорит ли эта надпись о большом храме или же об этой маленькой часовне? Что собственно означает слово ToupXiov, которое перевели словом "купол"? Современный престол, стоящий посредине алтаря, также загадка, разрешение которой составит большую трудность.

Этот алтарь, который вызвал во мне глубочайшее изумление, представляет только груду грубо сложенных обломков мрамора, колонн, капителей, орнаментов - все совершенно однородное с тем, что украшало церкви Херсона. Пантикапеи. Аюдага в Крыму. Это тот же стиль скульптуры. Тот же вид креста, рассеянного повсюду, тот се мрамор с белыми и серовато-голубыми жилками; поразительнее еще то обстоятельство, что многочисленные обломки колонн и другие куски архитектурного образца, увезенные Вамеком Дадианом около 1390 года для постройки притвора (vestibule) церкви в Хопи. также однородны с ними. Откуда происходят эти осколки Пицунды? Откуда взяты также те обломки, из которых построены два маленьких притвора, присоединенных к низким боковым частям, где вы легко можете узнать остатки карнизов, полые колонны, с их стилем эпохи падения искусств? Эти обломки состоят из белого известкового камня, сходного с камнем, называемым в Крыму инкерманским, и совершенно инородного с тем, который примешивается к мрамору в Хопи.

Основание храма Пицунды приписывают императору Юстиниану и поэтому относят его к середине шестого века.

Вот что говорит по этому поводу Прокопий¹⁷ : "Абасги, которые распространяются до гор Кавказа, находились некогда под властью лазов, подчиняясь двум князьям из своего народа; из них один управлял западной частью, другой - восточной. Эти варвары еще в наши дни поклонялись лесам и рощам, причисляя по своему варварскому простодушию деревья к богам. Князья жестоко их угнетали из-за своей жадности; стоило одному из их государей увидеть детей среди этого красивого и стройного народа, как он немедля приказывал без всякой пощады вырвать их из рук родителей и, подвергнув оскоплению, продавал, как евнухов, за очень высокую цену в римскую империю. Они стремились сгубить отцов этих детей, не желая иметь среди своих подданных людей подозрительных и опасаясь, чтобы один из них не довел жалоб до императора, который наказал бы за несправедливость, учиненную против их сыновей. Таким образом, к гибели вела абасгов роковая красота их сыновей, и эти бедные, несчастные люди погибали самым жалким образом. В наши дни, с тех пор, как царствует Юстиниан, судьба абасгов смягчилась и улучшилась во всех отношениях, так как они приняли христианство, и Юстиниан Август, послав к ним Эфрата, абасга по происхождению, одного из евнухов дворца, строго запретил их вождям брать среди этого народа евнухов, нарушая все естественные законы природы. Абасги приняли эту весть с великой радостью; опираясь на повеление императора, они приложили все старания к тому, чтобы приказ этот исполнялся, так как каждый из них боялся быть отцом красивого ребенка.

Юстиниан Август приказал также воздвигнуть у абасгов храм в честь божьей матери и, поселив там священников, заботился о том, чтобы они научили их всем христианским обрядам".

Вот тот отрывок из Прокопия, на который ссылаются, доказывая, что церковь Пицунды была основана Юстинианом. Между тем в своем de Aedificiis¹⁸ Прокопий не говорит об этом ни слова; автор вспоминает, однако, что Пицунда и Себастополис были разорены римлянами во время их войн против Хосроеса, но он говорит только о восстановлении Себастополиса, который становится снова, большим городом, но обходит молчанием Пицунду.

Предания Грузия, в особенности монастыря Гелати, всегда приписывали этому монарху основание храма Пицунды, и эта церковь со времен возникновения здесь христианства была всегда матерью церквей и резиденцией патриарха всего западного Кавказа. Вот те два единственных веских довода, которые могли бы убедить нас в правильности нашего предположения о том, что современный храм Пицунды является действительно храмом, построенным Юстинианом.

Эти патриархи, с титулом католикосов Абхазии, во все времена оказывали самое сильное влияние на судьбы этого края; в продолжение почти двенадцати столетий их престол гордо пренебрегал всеми потрясениями и переворотами этой страны. Сейчас церковь пуста, и уже нет патриарха.

До XI столетия Абхазия, присоединенная к стране лазов, или Колхиде, составляла под влиянием императоров Константинополя независимое от Грузии государство. По примеру патриархов, именовавших себя патриархами Абхазии, князья, правители этой страны, принимали титул государей (rois) Абхазии, что греки переводили ¹⁹ , т. е. властитель (seigneur) Абасгии.

В XI столетии государи Абхазии присоединили по наследству Грузию к своему государству и перенесли свою резиденцию в Тифлис; Абхазия, таким образом, оказалась отдаленной провинцией. Мцхетский патриарх находился более на виду, и патриарх Пицунды потерял уже отчасти свое влияние.

Абхазия, отдаленная провинция, пришла также в упадок; потому ли, что ее обитатели забыли те узы, которые связывали их с государями Грузии, или же жители Джихетии, стремясь освободиться из-под власти этих государей, производили набеги на их территории, но так или иначе Вамек Дадиан, правитель Мингрелии, вынужден был предпринять большой поход для того, чтобы вернуть к покорности и усмирить народы этих стран, в особенности обитателей Джихетии и Аланетии. Я приводил выше надпись, которую Дадиан приказал сделать по возвращении из похода на двери часовни, сооруженной по его повелению вдоль одной из боковых стен церкви в Хопи, как памятник одержанной им победы ²⁰ .

Часовня Хопи - настоящая мозаика из остатков и обломков всевозможного мрамора; большею частью это белый мрамор с голубоватыми или сероватыми жилками. Капители смешанного коринфского ордена и маленькие приземистые колонны, большие пластины отливин и орнаменты, с крестами посередине, притолки дверей, колонны с восьмигранный основанием или же колонны, покоящиеся на высоком цоколе, отделанном в виде панелей, грубые капители с крестом на каждой грани и осколки белого камня с резьбой в грузинском стиле, в виде множества розеток, арабесок, узоров, лабиринтов и пр. ²¹ - все смешалось здесь в причудливой мозаике.

Все эти архитектурные остатки принадлежат множеству самых разнообразных зданий всех веков; некоторые из них греческого происхождения, другие относятся к худшим временам Византии и не мало к блестящей эпохе Грузии XI и XII веков.

Джихетия - это морской берег Черкесии. который я описал; Аланетия находилась на противоположном склоне гор Абхазии.

Где были взяты эти обломки? Каким храмам они принадлежали? Какая связь между мрамором Хопи и мрамором Пицунды? Представляет ли мрамор Пицунды также трофеи похода Вамека? Все это вопросы, на которые очень трудно ответить; это можно будет сделать только после более основательного изучения руин этих так мало посещаемых oстран.

Только одно меня поражает, - это изобилие и разнообразие этого мрамора; это доказывает, что греческая империя уделяла этим странам больше внимания, чем думают, и что цивилизация Зихии и Абхазии в X столетии не является сказкой.

Только в виде обрывков можем мы выявить историю Абхазии и Пицунды после этого большого похода Дадиана.

Не успели турки взять Константинополь (1444), как Мурат-бей (1451) был послан уже для разграбления и опустошения Абхазии с пятьюдесятью судами и многочисленным войском.

В 1509 году джихи произвели большое нашествие на Имеретию и прошли через Абхазию.

Кажется, чтобы отомстить за Имеретинское государство (rоуaumе) и Мингрелию, предпринят был поход, который грузинская летопись Броссэ описывает следующим образом.

"В 1533 году Мамия Дадиан и Мамия Гуриел решили покорить джихов, подобно тому, как покорил их Вамек: они отправились в Джихетию по морю, чтобы начать войну, и дали сражение 30-го января. В первый день победа была на их стороне; на второй день, приходившийся в пятницу, властитель (seigneur)- разгневанный на одишей²² , допустил, чтобы устроили против них засаду и Дадиан и Гуриел были обращены в бегство. Войско Гуриела вернулось для новой атаки, но джихи яростно схватились с ними в бою и перебили много людей. Дадиан, Гуриел и его войско были изрублены в куски. Ненавистный Цандия Иналдафита пощади сына Гуриела, а так же его дворян, избежавших резни. После этого все достояние Дадиана, Гуриела и его трех братьев было разграблено; епископы и воины были уведены в плен. Католикос Абхазии Малакия явился на место битвы для выкупа живых и мертвых".

Вот как рассказывает об этом событии другая летопись, армянская, переданная Шульцом и переведенная Сен-Мартом.

"В 1532 году Дадиан Мамия и Мамия Гуриел совершают поход против Дшикетии (Dcliikcth). Дадиан Мамия был убит, Гуриел захвачен в плен; он был освобожден своим сыном Ростом - Мамия Гуриелом и умер в 1534 г."²³ .

Но не имеют значения подробности; нас интересует самый факт; является вопрос, к какому из этих походов угрожавших Пицунде, следует отнести предание, рассказанное мне относительно сооружения стен, окружающих церковь. Во время вражеского нашествия патриаршей церкви грозило полное разрушение. Патриарх убедил местное население в необходимости защитить эту святыню. Увлеченные рвением все сбегаются, чтобы поспешно воздвигнуть стену в виде четырехугольника, которая замкнула церковь со всеми ее службами. В пылу работы ничего не щадили и носили камни, кирпичи - все то, что можно было оторвать от обширных руин соседнего города; доставляли даже целые пролеты стен, и таким образом выросла на защиту церкви эта ограда, которая, как я сказал выше, ясно обнаруживает следы своего происхождения.

Трудно сказать, когда патриархи покинули Пицунду и удались в Гелати, увезя с собой все книги и летописи церкви.

Из грузинской летописи, переведенном Бросе Младшим, следует, что в 1529 году автор летописи сопровождал Маноэла Мичхетидзе во время его путешествия в Пицунду, где патриарх должен был посвятить его в епископы Хопи. Сохранилось воспоминание об этой большой церемонии: маленький, покрытый рельефной резьбой колокол, имеет дату (1529); единственно сохранившийся, привешен он к ветке дерева и своим заунывным звоном гласит о минувшей славе Пицунды ²⁴ .

В наши дни кутаисскому митрополиту принадлежит также титул католикоса Абхазии.

Несмотря на свое запустение, Пицунда, всегда оставаясь для населения Абхазии местом благоговейного почитания; абхазы всегда приходили сюда для того, чтобы сложить на грубый первобытный алтарь тот или иной свой дар, ту или иную долю своей награбленной добычи или же ex voto. Престол и возвышение со ступеньками (lies gradins) были покрыты старым оружием, дулами ружей, саблями, трубами, щитами, гвоздями, замками и другими всевозможными старыми, накопившимися там за многие годы вещами; русские не захотели трогать этих предметов, и нагромоздили их под сводами, которые поддерживают возвышение со ступеньками. Ни один народ не относится так бережно к предметам, принадлежащим церкви, как абхазы и грузины. За долгие годы на алтаре скопилось даже много всевозможных значительной стоимости монет, из которых некоторые были очень древними. В течение целого века монеты эти оставались неприкосновенными; один важный посетитель, большой любитель старинных денег, выбрал около пятидесяти самых древних, самых редких, большею частью золотых монет и, приказав их взвесить, заплатил дукатами священнику по номинальной их стоимости. Все же он поступил несколько лучше, чем сиракузский тиран Дионисий.

Это посещение знатной особы стоило церкви многих других древностей.

Вот та античная Пицунда, основание которой я хотел возвести ко временам Юстиниана; я привел все, что нам известно об истории этой метрополии, и между тем мы не находим таких данных, которые с ясностью могли бы подтвердить подобное предположение. Изучение архитектурных памятников Кавказа убедило меня лишь в том, что все эти сооружения, наполовину из камня, наполовину из кирпича, византийского происхождения и относятся к эпохе более ранней, чем XI столетие ²⁵ .

В описании монаха театинца Дома Жозефа Марии Цампи, которое приводит Шардэн ²⁶ , говорится, что церковь Пичиота (Picciota) была сначала посвящена святой Марии, но что абхазы, глубоко преклоняясь перед св. Андреем, назвали церковь его именем; многие утверждали даже, что церковь была построена на том месте, где св. Андреи начал проповедовать христианство, между тем как другие готовы были думать, что он сам ее построил. Рейнеггс также говорит, что церковь Безонта была посвящена св. Андрей ²⁷ и что построил ее Юстиниан.

Император Николаи, который желает вернуть эту бедную Абхазию к христианству и цивилизации, приказал, если это возможно, реставрировать Пицунду. Когда я приехал в Тифлис, ни один из архитекторов еще не соглашался, с риском для своего здоровья, отправиться в Пицунду с той целью, чтобы снять с церкви план и установить степень ее сохранности. Барон Розен был крайне озабочен тем, чтобы получить от меня копии моих рисунков и планов; они не только были отосланы в Петербург, но барон приказал без моего ведома и против моего желания отпечатать с них в Тифлисе литографии; это уже было равносильно злоупотреблению моей любезностью!

Состояние храма, когда я был в Пицунде, вполне дотекало возможность реставрации; большая трещина и отверстие в куполе от удара молнии, а также обрушившийся свод верхнего притвора составляли единственные бреши в здании: в остальном храм был невредим.

Немногое осталось от построек, которые окружали в прежние времена церковь; жилища патриархов и священников были, несомненно, деревянные, следуя обычаю этой страны. Нерушимо стоят только три маленькие часовни или кельи на запад от церкви, выстроенные также наполовину из кирпича и камня.

Церковь владела в нескольких шагах на восток от алтаря колодцем с родниковой восхитительной водой; часть его свода еще сохранилась и покрыта пушистой массой зелени и виноградными лозами. Вообще нет ничего более богатого чем природа Абхазии КОГДА она так роскошно украшает зеленью свои руины и их так щедро покрывает цветами свои могилы

Я упоминал о том разрушенном юроде, где так поспешно брали материалы, когда строит церковную ограду. Этот юрод - древний Питиус, Пицунда или, согласно произношению жителей этой страны и грузин, Бичвинда или Бичвинта, город этот был выстроен на расстоянии четверти версты от церкви, на северо-запад от нее. Его обширная ограда в виде четырехугольника была укреплена башнями, сохранившиеся остатки некоторых из баше достигают полторы сажени высоты; колючий кустарник и плющ покрывают остатки этого разрушенною укрепления. Можно еще проследить там расположение улиц и площадей; многие дома еще наполовину уцелели; можно прочесть на них множество турецких и арабских надписей даже имеются среди них надписи на греческом и латинском языках, с датами-1500 г. и 1600г.

Я не ручаюсь за верность последних сведений так как на мою долю не выпало счастья видеть эти руины. Никто в крепости не сказал мне о них, несмотря на то, что я два раза сходил на берег в Пицунде для своих изысканий.

Рота солдат, которая стоит в Пицунде, основалась в ограде церкви, где выстроили хорошие деревянные казармы сюда приходят продавать фрукты и овощи абхазы из маленького поселка невдалеке от церкви.

На рейде Пицунды весной 1833 года незадолго до нашего прихода, произошло крушение морскою транспортир судна, оно было выброшено на берег в самый разгар полдня. День был великолепный, команда спокойно отдыхала, офицеры предались послеобеденному сну, доверив свое судно якорю, брошенному на дно которое здесь имеет большой уклон. Внезапный порыв ветра сорвал якорь с места. Это был такой неожиданный и бурный вихрь, что судно уже билось своими бортами о берег прежде, чем могли принять какие-либо меры к спасению. Экипаж, состоявший из 38-ми человек, спасся; матросы спустились по веревке с борта судна на берег, что касается корпуса судна, то оно разбилось вдребезги в одно мгновение, и от него могли спасти только несколько обломков.

Я упоминал уже, что берег, начиная от крайнего выступа мыса Пицунды и до углубления бухты, песчаный, мало возвышенный, причем дно у берега имеет большой уклон; поэтому укрепить здесь судно на якоре весьма трудно.

Начиная от углубления бухты, по направлению на юго-восток, до устья реки Мичишече ²⁸ , бухту охватывают низкие крутые берега; они принадлежат, несомненно, к третичному периоду и состоят из желтого песка в виде наклонных пластов ²⁹ и прорезаны оврагами; морс непрерывно гложет эти крутые берега с утесами, разбиваясь о них своими волнами. Это крайние уступы той цепи холмов, которая, как я уже говорил, отделает равнину реки Котош ох равнины Бамбор; своими волнистыми линиями эти холмы заходят далеко в глубь страны; среди них нет вершин, вздымающихся более чем па 200 или 400 футов. Леса буков, грабов и других деревьев, выделяясь своими красивыми зелеными кудрями, покрывают их склоны.

Равнина Лыхны (Lekhne), или Бамбора.

На восток от цепи холмов начинается прекрасная равнина в 15 верст ширины; она окаймляет море, спускаясь к нему отлого, и только слегка волниста. Лыхны - это самая значительная возвышенность, прерывающая гладь равнины.

Конгломерат, сцементированный известняком и мергелем, покрывает равнину до моря, проглядывая сквозь траву в тех местах, где исчезает верхний слой желтой глины. Из того же конгломерата состоят и возвышенности, и эту горную породу можно увидеть в Лыхны л проследить до подножья гор.

Несмотря на свойства подпочвы, на этой великолепной равнине раскинулась самая буйная растительность, так как слой глины, закрывающий конгломерат, успел приобрести с течением времени плодородность.

Я сошел на берег у завода (zavode) Пшандры ³⁰ и смотрел, объятый восхищением, на эти столетние клены, стволы которых, ровные, как у сосны, но без ветвей, поднимались на высоту 20-ти футов и более, венчаясь самой пышной кроной блестящей листвы. Большая часть этих деревьев более трех футов толщины; многие из них имеют до пяти и лести футов в диаметре, иногда достигая даже и еще больших размеров; с кленами смешиваются роскошные грабы, древние липы.

Под защитой этих высоких величественных сводов растет второй ярус леса: самшит со стволами поразительной толщины и высоты, вечнозеленые остролисты и иглица.

Какое наслаждение проходить вполне свободно таким лесом, не опасаясь ни засад абхазов, ни черкесов! Какое удовольствие блуждать там, в лунном полусвете и слышать, как журчит невидимая Пшандра, скрываясь под зелеными сводами, между тем как тысячи светлячков (lampyris italica) резвятся, сверкая, до самых вершин деревьев.

Выйдя из этого леса, шириной в одну версту, я был перенесен, словно по волшебству, в великолепные луга, которые расстилались вокруг, насколько можно было охватить взглядом; с одной стороны виднеются деревянные крыши Бамбора. представляя весьма жалкий вид на фоне роскошного пейзажа, обрамленного величественной цепью гор: леса покрывают горы почти до самых вершин, и они высовываются из его зеленой чащи, будто скелеты. По всей своей длине этот гребень изломан, и его иссеченные бока едва завуалированы сеткой бледной растительности. Это вершины Ошетэна вздымаются над юрской грядой.

Вырываясь из трех ущелий, громадных природных шлюзов, высеченных в юрской гряде так же, как ущелье реки Котош, устремляются в равнину три реки: самая большая из них Мичишече - на западе, вторая по величине Бак ланка - на востоке и между ними-Хипста. Ручей Пшандра, который течет между Хипстой и Бакланкой, доходит только до подножья гор.

Бамбор, построенный на берегу того ручья, находится к двух верстах от моря. Я не нашел, чтобы крепость эта, вооруженная из земли и глины, была в лучшем состоянии, чем геленджикская; но она лучше расположена, и ее защищают от пятисот до шестисот солдат с 12-ю пушками. Я был крайне удивлен, что крепость внутри очень удобна для жилья.

При виде этих замечательных лесов генерал Вакульский и полковник, сейчас генерал Подовский, бывший в то время командиром полка, стоявшего в Абхазии, напали на Прекрасную мысль, а именно побудить француза Жана Баптиста Деманжа выстроить на берегу Хипсты на средства полка лесопильный завод. Деманж был одним из тех рабочих, которых Гамба привез в Имеретию для того, чтобы основать там свое предприятие; он прекрасно знал свое дело и за, короткое время построил на небольшом расстоянии от Бамбора самую удобную и простую лесопильню, не страшась ни климата, ни опасностей, грозивших со стороны абхазов, ни тысячей других трудностей. Место, где он решил построить лесопильню, представляло самую непроходимую лесную чащу; необходимо было отвести рукав от Хипсты, вырыть канал и облицевать его; ничто не могло остановить.

Когда постройка лесопильни была закончена, он сам обучил солдат, соорудил особые повозки с большими колесами для того, чтобы удобнее было перевозить самый громадный лес. Деманж действительно заслуживает награды от правительства, но кто расскажет на другом конце империи о всех принесенных им жертвах.

Почти без всяких усилий и не утомляя солдат, в короткое время выстроили прекрасные, обширные и удобные казармы, хороший лазарет и дома офицеров.

Какое громадное улучшение санитарных условий для солдата, который умирает здесь не столько из-за климата и болезней, им вызываемых, сколько из-за отсутствия возможности бороться с ними. Как не гибнуть ему от болезней и заражения, если он теснится в землянке, битком набитой людьми и пропитанной отравленным воздухом, и при этом под небом Абхазии, в условиях климата такого влажного и в тоже время знойного. Сухое, хорошо проветриваемое помещение, возможно выше над землей - вот первый залог здоровья в таком климате.

Название Бамбор происходит от абхазского слова "aborei", что означает "загородка для скота"; это место ссылки так же, как Гагры и Сухум-Кале, но уже второй степени, чистилище, менее суровое. Здесь находишься на краю света, чувствуешь себя отрезанным от всякой цивилизации, но это и все. Местность здесь необыкновенной красоты и своим великолепием может поспорить с самыми прекрасными пейзажами Швейцарии. Климат не представляется уже таким розовым, если соблюдать некоторые предосторожности и проявлять заботливость: к нему привыкают, с ним осваиваются после того, как отдадут ему должную дань.

На северо-запад от крепости, на небольшом от нее расстоянии, раскинулось местечко с базаром, с каждым днем все больше разрастаясь; старались поощрять тех, кто желал поселиться там. Многие офицеры имели уже в этом местечке дома с садами. Однажды ночью в 1834 году четыреста или пятьсот человек черкесов неожиданно напали на это селение и разграбили его; после этого события его окружили рвом.

Лыхны (Lekhne), или Суук-су, и владетельный князь Абхазии Михаил-бей.

Михаил-бей ³¹ , владетельный князь Абхазии под сюзеренитетом России, обитает в Лыхны, в трех верстах на север от крепости.

На карте Гамби Лыхны указаны под названием Loghine, на карте Александра, государя Имеретин (1738), - монастыря Likhin. Сами абхазы произносят это название Louk'hin, которое русские на своей карте 1834' года изменили в Лыхны (Lekhne). Михаил-бей и его брат Сафир-бей переименовали Лыхны в Суук-су, или "прохладная вода", в честь того прекрасного источника, который бьет здесь сквозь конгломерат. Мингрелы дают этой местности; особое название Зуфу, в связи, вероятно, с названием резиденции Дадианов Мингрелии - Зубдиди или Зугдиди (Большой Зубузуп)³² .

Из Бамбора это восхитительная прогулка. Вскоре вас уже окружают во всем великолепии владения Loukhin, Европеец, живущий в более умеренной зоне, не может составить себе никакого представления о живописной роскоши пейзажей Абхазии или Мингрелии, этой земли, благословенной небесами. Неизмеримой высоты древние липы и клены, родные детища земли, обремененные до самой вершины виноградными столетними лозами громадной толщины, сжимающими в своих нежных объятиях, в продолжение стольких поколений, ствол дерева еще более грандиозных размеров; поля маиса и проса, деревянные или слепленные из глины хижины, такие убогие и хрупкие, рассеянные то там, то здесь под сенью деревьев; неожиданно открывающиеся виды один другого живописнее - вот то, что видел я, проходя по дороге, которая привела меня к воротам владения Михаил-бея.

Князь выстроил себе недавно жилище у подножья старой башни, венчающей возвышенность, усеянную большими деревьями. Дом деревянный и совершенно одинакового типа с теми, которые строят себе самые богатые и могущественные князья в Мингрелии, Имеретин и Гурии.

Дом поддерживается на высоте первого этажа сплошными деревянными стенами или столбами с врубленными в них перекладинами; внизу находится конюшня; вокруг дома проходит галерея, выступающая над нижней частью строения.

Внутри дом состоит из нескольких довольно больших комнат, с дощатым полом и просто отделанными стенами; комнаты меблированы громадными массивными диванами, покрытыми коврами, и несколькими стульями, в виде редкого исключения.

Главное украшение составляет камин из голубоватого диорита довольно изящной турецкой работы. Князь принял нас с приветливым видом. Во время своих кровавых войн с Персией и Грузией, в царствование Селима II-го и Амурата III-го, турки объяви себя сюзеренными властителями Имеретин, Гурии, Мингрелии и Абхазии, обратив князей этих стран в своих вассалов: они оставили за собой только самые важные местности, где они содержали гарнизоны для того, чтобы поддерживать свои права. С этой целью они основали в 1578 г. Поти при устье Фаза и Сухум-Кале в глубине бухты того же названия ³³ . Эти обе крепости, выстроенные по одному плану, явились резиденцией паши, которого присылала Персия.

Угнетаемые турками, абхазы восстали в 1771 г. и завладели Сухумом-Кале. Во главе мятежа стали два брата Шервашидзе - Леван и Зураб-бей. Если бы, изгнав турок, князья продолжали действовать дружно, они смогли бы твердить свою независимость, но они были обессилены раздорами, и Леван вынужден был продать туркам крепость Сухум-Кале за двадцать турецких мешков, или десять тысяч пиастров (24 тысячи франков); турки охраняли ту крепость своими янычарами только три года и затем окинули как бесполезную для них местность.

Некто Келиш-бей, относительно которого утверждали, то он также принадлежал к семье Шервашидзе, завладел тогда крепостью, делая только вид, что он подчиняется Турции ³⁴ .

Но Келиш-бей принял в Сухум трапезундского пашу Техера. изгнанного Портон, и последняя потребовала его выдачи. Келиш-бей, который объявил себя кунаком Техера, отказался исполнить то требование. Порта не могла действовать открыто и составила, следуя своему обыкновению, заговор против Келиш-бея, который даже принял христианство и объявил себя вассалом России для того, чтобы лучше бороться с султаном. Но вскоре после своего обращения в христианство он был убит своим собственным сыном Асланом: Порта, сумела подкупить его сына, и он стал во главе заговора ³⁵ .

Аслан не воспользовался плодами отцеубийства, он скрылся, и его старший брат Сафир-бей был признан владетельным князем страны под сюзеренитетом России.

Сафир-бей правил до 1821 года; он имел чин полковника русской службы и также обратился в христианина, но, как говорят, по своим внутренним убеждениям князь тяготел к исламу; однако, он нисколько не стеснялся пить вино, часто пьянея под влиянием рома. Ром - вот самый лучший для него подарок. Он был женат на сестре князя Левана Дадиана.

После смерти Сафир-бея император Александр признал верховным князем Абхазии его старшего сына, своего камер-пажа. Но он управлял этой страной не долго: перенесенный в мятежную Абхазию, вынужденный склоняться перед самовластием матери, он прожил только два года и умер в 1823 г. 7), оставив княжеский престол своему младшему брату Михаилу-бею, который воспитывался аталыком у черкесов.

Плачевное состояние, в котором находилась страна, а также просьбы Михаила-бея побудили Россию послать в Абхазию военный корпус для ее защиты; его распределяли между четырьмя крепостями - сухумской, бамборской, пицундской и гагринской³⁶ .

Мы застали князя Михаил-бея в состоянии полной растерянности. Князь был занят сооружением вокруг дома ограды из толстых бревен в десять футов высоты. На верхушке старой башни устанавливали деревянную вышку (tchcrdak)³⁷ .

Келиш-бей оставил после себя, кроме Сафир-бея, пять сыновей: Аслана - отцеубийцу, Гассан-бея, Батал-бея двух других; все это были люди самые неукротимые.

Приближенные Михаил-бея убили одного из вассалов Гассан-бея; этот князь живет в Келасури, за Сухумом. недалеко от того места, где находилась древняя Диоскурия.

Гассан-бей отправился с двенадцатью из своих приближенных в Кутаис для того, чтобы подать там жалобу, но он вынужден был вернуться с дороги, так как его настигли двести человек абхазов, которых Михаил-бей подослал для того, чтобы его захватить. Гассан-бей обратил их в бегство, несмотря на их многочисленность, убив одного из их предводителей, дворянина ³⁸ и довольно влиятельного приближенного Михаила. Кровь встала между дядей и племянником, как принято говорить в этой стране. С тех пор семья убитого готова перевернуть весь свет, чтобы только добиться отмщения.

Михаил-бей своей властью сюзерена хотел заставить своего дядю, которого он совсем не любит, подчиниться законам, требующим возмездия, но Гассан-бей, человек самый тонкий и хитрый интриган и при этом человек с самой умной головой во всей Абхазии, открыто смеялся над притязаниями своего племянника, утверждая, что, напротив, на его стороне право домогаться жестокого отмщения и такое дерзкое покушение, совершенное против его особы. требуя, чтобы его племянник выдал ему виновных или приказал их убить.

Это означало совершенное пренебрежение Михаил - беем или, вернее, его приближенными, так как этому князю не свойственно по его натуре быть господином своей страны. Им, прежде всего, управляет мать, родная сестра князя Дадиана; затем народ, во главе которого он стоит, является скорее его властелином, чем он сам властелином народа.

Вся Абхазия поднята на ноги, и война почти объявлена; нет уверенности ни в чем: обе враждующие стороны присматриваются одна к другой и выжидают.

Гассан-бей, хорошо зная, что, несмотря на правоту его дела, русское правительство не окажет ему поддержки, как вассалу восставшему против сюзерена, позвал на помощь, cебе черкесов и угрожает их набегом своему племяннику. Правда пли пет, но все же он уверил Михаил-бея, что черкесы придут атаковать его тремя отрядами, из которых один будто бы подойдет с моря на галерах, другой надвинется вдоль морского берега, и третий, наконец, падет на него с высоты гор.

Это было то известие, которое в данное время так напугало Михаила-бея; он отправит послов к своему дяде, но не получил никакого ответа на условия, которые он ему предлагал. Гассан хотел предоставить решение дела третейским судьям и желал пригласить одним из них князя Кацо Маргания. но Михаил не соглашался принять его в посредники.

Тем временем русские находились здесь между двух огней; они уговаривали, угрожали, примиряли, но не могли добиться примирения.

В ожидании набега черкесов время для совершения экскурсии было не благоприятно, и, несмотря на то, что князь обещал мне свое покровительство и охрану я все же считал более безопасным отказаться на время от всяких предприятии подобного рода.

Князь Михаил-бей - высок ростом и хорошо сложен, у него длинный грузинский нос и черные волосы в его лице совершенно незаметно ума. Когда он принимал нас, на нем была надета грузинская одежда. Находясь в Тифлисе, он надевает форму Преображенского полка, одним из полковников которого он состоит.

Хотя князь и христианин, он ничуть не стесняется иметь по несколько жен, отвергая их ОДНА за другой, если они перестают ему нравиться.

Князь слывет за очень скупого человека и о нем рассказывают некоторые подробности, которые не делают ему чести. Князь часто посещает крепость, где он пьет, ест и развлекается то у одного, то у другого. Между тем, если кто-нибудь придет к нему он едва подаст своему гостю стакан воды, если бы даже это был человек, который оказал ему самую большую услугу; я убедился в этом своими собственными глазами.

Можно сказать, что эти вассалы представляют для России главное препятствие в достижении ее успехов на западе Кавказа. Зависть и жажда власти, обостренные в данном случае конфликтом между представителем вассалов с одной стороны и верховной властью сюзеренов с другой, заставляют Михаил-бея, конечно, враждебно относиться к их намерениям основаться в этой стране; он их боится, быть может, ненавидит и сделает все на свете, чтобы задержать или совершенно пресечь их успехи, он будет мириться с их присутствием здесь, поскольку это необходимо для его личной безопасности, он хорошо знает, что он не может быть владетельным князем без поддержки России он уверен в том, что, как только русские повернутся к Абхазии спиной, прежняя прискорбная анархия возьмет здесь верх. Кто защитит его от черкесов, от честолюбивых тайных замыслов его дяди и непокорности вассалов? Поэтому он должен поневоле признать над собой покровителей и властелина, но он сделает для них ничуть не больше, чем это следует, по мнению русских и всегда найдет тысячи отговорок, чтобы уклониться от всего остального. Князь первый помог бы прогнать русских из Абхазии, если бы это не связано было для него с риском, так как у него сердце абхаза, и это сердце не терпят узды над собой, от русских он хочет только, чтобы они обеспечили ему свободу поступать в его стране, как ему вздумается.

Таким образом, перед Россией стоит здесь очень трудная задача; разумеется, при таком положении дел ее власти только на словах; желая оставаться в границах умеренности, она совершенно не имеет влияния. Несмотря на все свои угрозы и просьбы, она не смогла ни заставить, ни убедить князей страны, а также самого Михаил-бея отказаться от их любви к разбойничеству и праздной бродячей жизни, склонности, которая свойственна абхазскому народу и даже ставит их в смысле благородства чувств гораздо ниже черкесов. Такая жизнь нравится Михаил-бею и eго вассалам. Каждый мечтает о счастье на свой лад.

Спросите полудикого абхаза, что является пределом его желаний. Ружье, сабля, кинжал, испещренный узором плохого серебра, перевязь и портупеи, украшенные металлическими бляхами, пороховница и маленький ящичек, где он хранит сало для смазывания пуль, - вот все, что необходимо для его счастья.

Прибавьте к этому разорванную одежду, убогую, саклю³⁹ . И горсть проса, - но все это уже дополнительные принадлежности... Оружие - вот его счастье и богатство!

Поэтому самый счастливый человек между ними это тот, кто обладает самым красивым и, лучшим оружием и, следовательно, самый первый разбойник в стране⁴⁰ , так как все его честолюбивые замыслы, ради которых он пренебрегает всем, заключаются в том, чтобы бродить из засады в засаду похищать имущество русского и, если возможно, и его самого.

Одну из главных отраслей торговли абхазов составляли некогда рабы, и они не бросили этой дурной привычки и под поверенной властью России. Но абхаз, так же как и черкес, не продает в рабство своего соотечественника, опасаясь, закона возмездия. Самый бедный, последний крестьянин расправился бы с своим собственным князем или самим Михаил-беем, если бы тот или другой осмелился продать в рабство кого-либо из его близких. В былое время, желая иметь рабов для продажи, за дело принимались заранее. Когда захватывали пленников, рыская по морю, воюя с соседними странами или же грабя Имеретию или Черкесию, спешили поженить тех, от кого, можно было ожидать хорошего потомства; но как только у пленников рождались дети, их отнимали у них и растили на стороне до того времени, когда можно было продать их с выгодой. Эти бедные невольники были настоящими производителями детей (fabri-qnants d'cnfants).

Этот варварский обычаи роднит абхазов с черкесами, и русские не могли вполне его искоренить; несмотря на их надзор, тайная торговля рабами все время продолжается, главный фонд этой торговли, однако, составляют русские солдаты; турки охотно покупают русских пленников у абхазов на месте и перепродают их затем в Трапезунд или другие порты Малой Азии.

Этот ужасный торг прекратился бы совершенно, ее in бы Михаил-бей и Гассан-бей не были сами его первыми зачинщиками; они допускают эти похищения солдат, извлекая из этого выгоду. Разумеется, никто лучше не знает, чем Гассан-бей, что у него происходит: нет Фушэ, как говорят, более проницательного, чем он. Как только он узнает, что абхаз совершил похищение, он призывает его к себе и угрожает выдать русским (этой угрозы здесь сильно боятся), если он не даст ему коров, коня и т. д. После того, как виновный в похищении выполнит свою повинность, князь разрешает ему продать пленника и всеми мерами защищает своего подданного; сколько бы русские не посылали к князю, требуя правосудия и выдачи виновника, он всегда отвечает тысячами уверток и отговорок, и переговоры ни к чему не приводят. Михаил-бей поступает не лучше своего дяди.

Быть может, удастся обуздать торговлю рабами договором, заключенным с Турцией. Турция обязана возвращать России каждого русского беглого солдата, скрывающегося на ее территории, каждого русского подданного, привезенной туда в качестве раба или проданного там в рабство.

Если турецкие наши будут выполнять этот договор, имеющий обратную для Турции силу, торговцы невольниками, отправляющиеся покупать их в Абхазию, будут подвергаться слишком большому риску для того, чтобы заниматься этим торгом.

В состав современной Абхазии входят пять следующих абхазских племен.

Племя бзыбцев (Bsoubles), распространяющееся от Гагр до Анакопии и состоящее из 18.700 человек⁴¹ .
племя собственно абхазов, расположенное от Анакопии до реки Келасури, равное 8.100 человек,
племя цебельдинцев (Tsebeldiens), населяющее горне долины реки Кодор и состоящее из 15.000 человек.
племя абшавов (Abchaves), распространяющееся от реки Гализги до реки Кодор и насчитывающее 10 500 человек⁴² .

Таким образом, все население Абхазии равно 52.300 жителей.

Я не присоединяю сюда пятого племени - самурзаканского, так как оно находится под властью князя мингрельского.

Вот остатки населения, которое было некогда, без сомнения, несравненно значительнее, но вследствие продажи людей в рабство, оно таяло с каждым годом

Вместе с тем разбойничья жизнь, такая почетная среди абхазов, ведет к полной праздности. Поэтому нет ничего более жалкого, чем их бедные хижины, выстроенные из глины, смешанной с соломой, где они живут вперемежку с своими домашними животными, они не расчищают ни лугов, ни пастбищ, не запасают сена, и если зима суровая, скот уходит в лес, где гибнет от бедствий. Одна или тем более две коровы большое богатство для абхаза; только князья владеют целыми стадами скота. Быки и коровы довольно хорошей породы, хотя и малорослы. Их хозяйства довольно похожи на черкесские, но беднее, так же, как у черкесов, у них много овец и коз. Баранье мясо хорошего качества, но шерсть - простая. Маис, просо и род турецких бобов составляют главную основу их пищи. У них нет никаких промыслов.

Наиболее трудная задача-это урегулирование их торговли и содействие развитию промышленности в настоящих условиях. Занимаясь земледелием или какой-либо другой отраслью экономики, абхаз должен находить рынок для своих продуктов. Каким образом может это быть, если на протяжении более чем двухсот верст морского берега имеются только два, весьма отдаленные друг от друга места сбыта, - Сухум и Редут-Кале, не считая базара Бамбора. Такая финансовая и санитарная мера совершенно подрывает всякую возможность торговли среди абхазов: могут ли они из-за нескольких мер маиса или нескольких звериных шкур бежать на такие дальние базары? В них развиваются только новые навыки - уменье заниматься контрабандной торговлей с турками, укрываясь среди тростников речных устьев.

Один видный чиновник предложил назначить для маленьких бухт определенное время, когда жители могли бы производить торговлю с иностранцами, под наблюдением судна, которое должно стоять для этой цели в Сухуме. Это означало бы устраивать своего рода ежегодные ярмарки, куда абхазы могли бы всегда легко прийти для сбыта своих продуктов. Внутри страны совсем нет рынка для сбыта. Какая разница между этой бедной и несчастной Абхазией наших дней и той блестящей гирляндой греческих колоний, которая окаймляла в былые времена ее берега. Я посетил старинную лыхненскую церковь (de Louk'km) в ограде усадьбы князя Михаил-бея в двухстах шагах от его дома; церковь эта довольно хорошо сохранилась и построена по совершенно одинаковому плану с храмом Пицунды, но значительно меньших размеров и более простая; ее стиль - византийский; материалом избрали желтоватого цвета известковый отесанный камень, добытый из соседних гор. Купол-восьмиугольный. Внутри стены покрыты живописью. Император ⁴³ распорядился обратить эту церковь в монастырь и место пребывания колонии священников, предназначенных Абхазии, определив 1.500 рублей серебром (6.000 фр.) на содержание архиерея, который пока еще сюда не приехал. Из Суук-Су мы отправились за шесть верст дальше прямой дорогой, не заходя в Бамбор, для того, чтобы посетить лесопильню на реке Хипсте. Полковник был так любезен, что попросил М. К., рядового солдата абхазского полка, сопровождать меня и служить мне переводчиком. Во время этой прогулки вместе с М. К. по восхитительному лабиринту волшебного пейзажа, я имел удовольствие ближе познакомиться с этим замечательным (distingue) человеком и поговорить о Швейцарии и общих друзьях. Превратности судьбы сильно изменяют человека, иногда исправляя его. Те, кто знал М. К. в Петербурге, сильно изумились бы той перемене, какая произошла в нем с тех пор. "Во всем есть своя хорошая сторона,- говорил он мне,- из petit maitre'a, каким меня знал Петербург, я обратился в философа. Когда я служил в гвардии, я стремился, снедаемый честолюбием, только к почестям; я знал жизнь только со стороны ее интриг, светских развлечений и надменного довольства, свойственного привилегированным классом. Я видел в себе и других только эполеты и мундир. Я блуждал мыслью в заоблачной выси или погружался в бездонную пропасть неопределенных мечтаний, и к какой странной идее увлекла меня эта беспринципная жизнь pеtit maitre'a и льстеца (courtisan)! Так как вся моя наука состояла в том, чтобы с изяществом появиться в салоне, уметь кстати польстить, чтобы устроить свою карьеру, с ловкостью лавировать между препятствиями и смеяться над всем остальным миром. Увы! Как изменились времена! Внезапно из человека, все достоинство которого заключалось в его блестящем мундире, я обратился в человека, ценного только как личность. Моё я и мое сердце - вот все, чем я обладал. Вычеркнутый из жизни, обреченный на гражданскую смерть, лишенный чести и всякой надежды я был, низвергнут осуждением, когда-то светлый ангел, в бездну мрака, вместе со всеми другими, мятежными ангелами, и сослан в близкие с полюсом края, - какие ужасные воспоминания! И вместе с тем это великий прекрасный урок, на который обрекла меня судьба. Заглянув в самого себя, я ужаснулся своей внутренней пустоте. Мне казалось, что, отняв у меня мундир, у меня отняли все. В тех холодных странах, далеко за пределами цивилизованного мира, я мог, однако, жить беззаботно, весело, в изобилии и, предаваясь наслаждениям жизни; но одна жестокая мысль всегда ввергала меня в печаль: ты представляешь ничто, говорил я себе, меньше чем ничто. Тогда-то я углубился в самого себя и спросил - нет ли для меня еще возможности счастья. Я обратился к своей совести и, положа руку на сердце, после некоторой внутренней борьбы, смог ответить "да".

Это было подобно тому, как если бы после смерти, после жалких скитаний, называемых жизнью, я спросил себя: что принес ты с собой с другого берега? Боже! Какая пустота. Что осталось от моей прежней жизни, чем я мог бы воспользоваться по другую сторону могилы?.. Мне захотелось стать человеком; они могли закрыть мне двери ко всякому общественному положению, но они не могли мне запретить стать человеком. Я старался быть им в окружающем меня мире, насколько позволяли его пределы. Я старался внушить себе мысль, что если в вечности надо уметь обходиться без орденов, славы и почестей, то это умение, приобретенное в этом мире, является уже заранее выполненным делом; свою душу стремился я украсить свойствами, действительно полезными, научась оценивать все явления их истинной стоимости. Безропотно я ожидал своей судьбы Государю угодно было вернуть меня из ссылки я отправить в Абхазию; я - рядовой, я то, что представляют из себя многие другие честные (braves) люди. Поверьте мне что, хотя это положение простого солдата для меня самое тяжкое из всех, которое они могли только мне предложить, я принял известие о своем разжаловании со слезами радости, так как это родник" меня с другими сынами России".

Не думайте, что я измышляю эту повесть, давая простор своей фантазии, чтобы тронуть сердца жалостью к виновному и затушевать большое преступление. Это истинные слова М. К., и нет необходимости прибегать к измышлению, чтобы вызвать интерес к подобному человеку. Высокий рост, черные глаза, открытое выражение лица составляли контраст с его болезненным, страдальческим видом Он так же, как и другие, отдал дань климату и перенес несколько возвратов перемежающейся желчной лихорадки, которая оставила у него осложнения, обычные здесь последствия этих болезней, - несколько раз наша беседа прерывалась из-за его страданий.

Позднее я встретил М. К. в Тифлисе, где он был произведен в прапорщики, в 1835 году он принимал участие в геденджикских экспедициях и был, наконец, произведен в офицеры.

Когда я возвращался на борт судна, мне показали руины монастыря Иолагу, построенною на берегу моря, в нескольких ста шагах вправо от устья реки Пшандры. Маленькая церковь, красиво сооруженная в византийском стиле из отесанного камня синего и зеленого мелафира, стоит на скале конгломерата, вздымающейся на восемь футов над уровнем моря, волны морские временами разбиваются об отвесные склоны скалы. Землетрясение, которое всколыхнуло Бамбор 28-го июня 1833 года в восемь с половинок часов вечера и отразилось на транспортном судне "Revenitil" одновременно раскололо также и камни монастыря Иолагу.

Как ни прекрасен пейзаж Бамбора с суши, но только с моря развертывается он во всем своем великолепии и необъятном величии. Отсюда в хороший ясный день можно одновременно проникнуть взором в те три больших выхода для стока вод или естественные портики, из которых вырываются, неся дань Кавказа, морю, реки Мичешече, Хипста и Бакланка ⁴⁴ .

Ущелье Мичишече самое узкое; но его тальвегу растут темные густые леса; верхняя часть гор изрезана оврагами, а изломана. Когда река вырвется из этой тесной тюрьмы, она мирно блуждает по прекрасной равнине Бамбора, между извилинами слегка волнистой почвы. Ее берега окаймлены деревьями, среди которых прячутся несколько абхазских селений племени бзыбцев; главные из этих селений - Папчи, Бача, Чабалухва. Сандринис- все на левом берегу реки, за исключением селения Чабалухва, которое раскинулось по обоим ее берегам. Ниже маленького левого притока виднеются Ешеха и Туптара.

Там, где исчезают песчаные холмы, которые, окаймляя море, тянутся от Пицунды к Бамбору, в самом углублении бухты, виднеется устье реки Мичишече. Некогда это был один из главных рынков Абхазии; мы находим эту бухту на карте Александра, государя Имеретин, под названием порта Абазов, на карте Шардэна - Portus Abcassorum . Это Cavo de Buxo -"Самшитовый порт" всех средневековых карт-название вполне заслуженное, так как здесь некогда процветала торговля самшита. Эта бухта и сейчас могла бы служить одним из главных торговых пунктов Абхазии, если бы из санитарных соображении Россия не закрыла доступа в нее.

В глубине ущелья реки Хипсты, наиболее широкого, наиболее радующего взор и лесистого, между гор проглядывают изломанные слоистые склоны Ошетэна. испещренные тентами и пятнами снега: Хипста блуждает так же, как Мичишече, по долине Бамбор и после многих излучин впадает в море в трех или четырех верстах от нее. На правом берегу Хипсты находятся селения Мугудзурква ⁴⁵ и Комкиамла; между ее левым берегом и маленькой речкой Суук-су раскинулось большое селение Дырыпш ⁴⁶ .

Третье ущелье, реки Бакланки, раскрывается за холмом, вершину которого венчает лыхненская церковь; устье реки Бакланки - на полпути между Бамбором и Анакопией. Над этим ущельем вырезываются вершины гор, откуда берут начало источники Большого Зеленчука. Две горные вершины ты черной массы щетинятся черными клыками, зубцами и острыми глыбами; это, вероятно, какой- нибудь вид пироксенового порфира. Там можно различить громадные морены обрушившихся глыб и обширное снежное и ледяное поле, залегающее в углублении между двумя вершинами; снег не держится на более отвесных вершинах и только слегка их опушает.

Леса по-прежнему не поднимаются до самой верхушки юрской стены, и ее длинный изборожденный и зубчатый гребень, высовываясь из зеленой чащи, вздымается над лесами, как в Гаграх; и здесь сосна замыкает растительный цикл деревьев. Вершины торчат совсем обнаженные и только опушены чуть заметной легкой сетью растений.

Нельзя увидеть отсюда юрской вершины, называемой "Шапкой Сафир-бея", так как она замаскирована, горами.

На западе, на краю пейзажа, виднеется ущелье реки Котош⁴⁷ с его склонами, сильно изрезанными оврагами Верхушка гагринских гор прячется за песчаными холмами.

Дороги из Абхазии пролегают между вершинами Ошетэна, вдоль реки Лабы, по ущельям Мичешече, и Бакланки. Михаил-бей ожидает, что именно с этой стороны на неге ринутся абадзы. Эти горные проходы доступны только в самый разгар лета.

Мы застали на рейде Бамбора генуэзское судно пил командой Ноля Бозо; генуэзский капитан получил разрешение нагрузить здесь свое судно самшитом, это по-прежнему один из главных предметов торговли в Абхазии; нигде нельзя найти самшита прекраснее, в таком изобилии и то такой дешевой цене. Самшит растет, как я уже сказал, В лесах Бамбора до самого берега моря, но самый лучший идет из ущелий внутри страны и с подножий гор. Абхазы доставляют самшит на берег моря, где его взвешивают и обменивают из расчета тридцати фунтов соли за центнер: его обменивают также и на железо.

Поль Бозо был весьма рассержен: он сговорился с одним турком относительно доставки ему всего груза самшита определенного размера, но турок не смог сдержать своего слова, и доставил только половину. Мы видели после генуэзского капитана в Сухум-Кале, где он старался пополнять свой груз.

Самшит так же изобилен и прекрасен в Сухуме, как и в Бомборе, но так как доставить его можно только, неся на своей спине на расстоянии нескольких верст, то его почти отсюда не вывозят.

Поль Бозо намеревался продать свой самшит в Трапезунде английскому консулу и взамен закупить для Константинополя различные предметы персидского производства: шали, шёлка, трубки и пр.

Морской берег от Бамбора до Сухума.

От Бамбора до Сухума, вдоль берега моря, непрерывно вскрываются самые прекрасные виды. До устья Бакланки. де казаки устроили свой пост, берег низкий я лесистый.

За рекой Бакланкой начинается волнистый ряд низких холмов; они тянутся вдоль берега моря и все более вздымаются, приближаясь к устью реки Псирсты (Psirste), где они представляют уже внушительную стену гор, сквозь, которую Псирста, сбегающая с высоких вершин, прорыла себе или же разыскала узкий, глубокий живописный проход. Это второй ярус гагринского известняка; вырванные из недр земли струями пироксенового порфира, глыбы этой породы то беспорядочно громоздятся, то сгибаются.

На вершине покрытого прекрасными деревьями холма, который вздымается в виде усеченного конуса у левого угла устья Псирсты. торчит старая круглая башня, окруженная полуразрушенными строениями; нельзя проследить взглядом скрытую под листвой стену, соединяющую эту башню с другой, белой башней, на половине склона; но, начиная отсюда, можно хорошо различить остатки стены, которая, пускаясь до самого берега моря, закрывала в былые времена проход по берегу. Это руины Анакопии ⁴⁸ , или Никофии древних карт.

Напротив Анакопии, в углу, образуемом Псирстой и морским берегом, отделенный от нее только этой рекой, стоял замок Псирст. Прислоненный к отвесной горе, вздымающейся за ним, этот замок занимал всю ширину дефиле и защищал его, так как известковые горы, отделяющие берег моря от внутренней равнины, вздымаются уже на значительную высоту, приближаясь к Сухуму; это повторение, в малых размерах, известковой высокой степы Бамбора или, если хотите, это первая линия горного полукружья. Большие ЖЕЛТЫЕ пятна, в рамке зелени, вырисовывались на отвесных склонах. Кроме ущелья Псирсты, раскрываются Дальше два других ущелья, из которых с шумом вырывается Гумиста и Баслата.

Вот то необыкновенное строение местности, которое наставило Ю. Клапрота думать, что это центральная цепь упирается здесь в море, как это видно из маленькой карты, приложенной к его описанию Кавказа 1814 года.

Анакопия представляет именно то место, где эта низкая цепь гор ближе всего подходит к морю, оставляя узкое дефиле, но которому только невозможно проникнуть из равнины Бамбора к Сухуму и устью реки Кодор.

Здесь можно легко узнать знаменитое дефиле с его крепостью, которое греки прозвали "Трахеей". Прокопий говорит о нем подробно в своем описании войны готов (кн. IV, стр. 500).

"За пределами страны апсилов (Apsilieus), при входе в Абасгию. местность имеет следующее расположение: высокая гора, начинаясь на Кавказе, постепенно понижается и, сгибая свой гребень в виде уступов, теряется, приближаясь к Понту Эвксинскому. Абасги построили некогда на одной из вершин этой горы сильно укрепленный и весьма обширный замок. Там они имеют обыкновение укрываться, отражая набеги врагов, благодаря непреодолимым трудностям, которые представляет эта местность, так как единственный проход, который ведет в замок, в то же время является единственным входом в Абасгию, н проход итог так узок, что одной горсти людей достаточно для того, чтобы устоять против ровного фронта нападающего врага. Господствуя над тропинкой, степа отвесных и бесплодных скал тянется до моря, давая основание называть это место "Трахеей".

Дальше Прокопий описывает осаду этого замка греками. Войско атаковало дефиле со стороны Сухума. но оно было отброшено, и его решимость уже заколебалась, когда военноначальнику Иоанну, который предводительствовал походом, явилась мысль послать половину войска по другую сторону дефиле Сжатые с двух сторон, абасги укрылись в замке. Ослепленные страхом, преследуемые по пятам греками, не могли абасги остановить врага и помешать ему вместе с ними войти в замок и затем предать его огню. Крепость была сметена, до основания, и абасги рассеяны. Это событие произошло в 550 году после нашей эры.

Анакопия теперь совершенно покинута. Среди руин только одна маленькая очень древняя церковь напоминает нам о живых. Эта церковь очень знаменита по всей Абхазии и даже Грузии, так как предполагают, что именно было погребено тело св. Симона.

Грузинская летопись Вахтанга V действительно сказывает, что в правление Адерхи, или сына Бартома, который царствовал вскоре после наступления нашей эры, два апостола св. Андрей и св. Симон Канонит пришли проповедовать христианство в Абхазию и Эгреси. Симон умер городе Николи или Анакопи на территории греков, в то время как св. Андрей отправился обращать в христианство мингрелов ⁴⁹ .

От замка Псирст ⁵⁰ осталась только груда полуразрушенных покинутых башен и стен в тени древних фиговых других могучих деревьев, которые склоняются над руинами, как бы желая скрыть их одиночество. Двести лет тому назад было последним владением Дадианов Мингрелии по направлению к Абхазии. Пост казаков сейчас находится вблизи руин: считают, что от них до Сухума двадцать одна верста, но я думаю, что это слишком мало. Над Анакопией в глубине пейзажа раскрывается ущелье реки Бакланки. Высокая известковая гряда по-прежнему на одном уровне следует параллельно центральной цепи: среди остроконечных и срезанных вершин, ее венчающих, лучше всего видна отсюда Шапка Сафир-бея, в виде купола с острием. 12-го июля снежные пятна еще кое-где были рассеяны в углублениях между скалами, а также и в оврагах, которыми изрезаны склоны. Снег белелся даже на расстоянии тысячи пятьсот и двух тысяч футов ниже гребня гор. Я заметил отсюда, что известняк этой горной формации состоит из многочисленных более или менее горизонтальных пластов, бросив свои взгляд на ущелье реки Хипсты, я увидел, что на западной: стороне, далеко по направлению вниз, залегали длинные полосы снега, выявляя глубину оврагов

От Анакопии до Сухумского мыса мы не видели ничего замечательного, кроме живописного устья реки Гумисты; в нескольких верстах от морского берега она вырывается из очень низкого ущелья, отвесно высеченного в известняке низкой горной гряды. На берегах этой реки в окрестностях селения Ешира. расположенного в восьми верстах от Сухума и четырех от моря, находится очень древняя церковь; вес четыре стены ее хорошо сохранились; внутри она полна приношении- сабель, ружей и даже денег, к которым никто не прикасается. Абхазы еще очень чтут эту церковь; они приходят сюда праздновать пасху, при этом, согласно обычаю, часто приводят корову для того, чтобы заколоть ее: они приносят также на пасху красные яйца: Клятва, данная перед этой церковью, ненарушима. Вблизи церкви бьет великолепный родник. Магометане клянутся перед бронзовым котлом, находящимся на небольшом расстоянии от церкви

Река Гумиста, впадая в море вблизи выступа Сумского мыса, омывай в былые времена своими водами стены старою Сухума, который был построен вдоль отлогою морского бepeгa по левую ее сторону. Несколько отрезков стены, покрытых колючим кустарником, - вот все, что осталось от этого древнего города, быть может, греческой колонии

Это тот самый древний Сухум, о котором упоминает Абулфеда, живший в тринадцатом столетии, автор называет его Sacbum и помещает на берегу моря в стране абшазов (Abchas).

Сухум-Кале.

Наконец, напротив мыса мы неясно увидели во всю и ширь бухту Сухум-Кале ⁵¹ , от Сухумского мыса до Кодорского она раскрывается на расстоянии пятнадцати верст и входит вглубь на семь верст.

После Геленджикской то самая прекрасная бухта, по всему морскому берегу начиная от Анапы до Батума

Якорная стоянка, хотя и хорошая, все же не СОВСЕМ удобна, так как морское дно здесь имеет сильный наклон. Когда дует свежий ветер с суши, якорь начинает бороздить почву дна, если СУДНО из осторожности не укреплено вторым якорем, брошенным по направлению к берегу. Кроме того, илистое дно бухты не ровное, что еще более затрудняет выбор хорошей стоянки.

Мы бросили якорь в 300 саженях от берета на глубину 12-ти саженей напротив крепости, выстроенной в глубине бухты, в дельте реки Баслаты. Это турецкое сооружение царствования Амурата, возведенное около 1578 г, как и В Поти, все укрепление состоит из массивной стены в виде четырехугольника, каждая сторона которого равна приблизительно 100 саженям и четырех бастионов с нескольким ярусами пушек Парапет снабжен амбразурами. Можно очень удобно пройтись кругом по стене, и вид не лишен был бы очарования и величия, если бы вы не находились, Сухуме.

Внутри крепости только несколько полуразоренных строений - некогда резиденция паши Келиш-бея; здесь теперь живут комендант и офицеры крепости. Солдатские казармы весьма жалкие. Единственное украшение этой крепости это несколько вишневых, гранатовых и грушевых деревьев: они покрывают своей тенью разоренную часть крепости, где живет комендант. Укрепления не в лучшем состоянии: один из бастионов наполовину обрушился в море: везде зияют щели, и всегда фиговые деревья вместе с гранатовыми находят достаточно места в этих расселинах для того, чтобы укрепиться своими толстыми корнями.

Единственно, что можно увидеть интересного во дворе крепости, это могилы прежних пашей и князей этой страны Кешш-бея и Сафир-бея, отца и деда Михаил-бея, в настоящее время владетельного князя. Место, где находятся эти могилы, занято артиллерийским парком, и пирамиды русских ядер тяготеют над их прахом.

На западных воротах можно прочесть длинную арабскую надпись. Восточные ворота вели в самый город Сухум.

Некогда вся эта маленькая равнина, шириной в 11/2 версты, раскинувшаяся на восток от крепости до подножья холмов и до современного карантина, была покрыта домами и базарами. Сухум имел тогда население, равное 6-ти тысяч человек. По выложенным камнем каналам вода из Баслаты растекалась по всем кварталам; в ее устье соорудили небольшой облицованный кирпичом канал для удобства маленьких турецких судов. От этого древнего Сухума ничего не осталось, кроме следов "домов и улиц, заросших колючим кустарником и высокой травой; стена, которая защищала город со стороны моря, сохранилась только в виде отдельных отрезков; море постоянно точит и гложет их своими волнами; вода не протекает по засоренным каналам; РОВ, окружающий крепость, местами заполнен до краев землей; задержанная в своем течении Баслата теряется в болотах, в середине лета настолько зачумляющих воздух своими испарениями, что после Поти и крепости св. Николая Сухум можно считать самой нездоровой местностью из всех русских владений на этом побережье. Гарнизон, состоящий из ста человек, изнемогает, чахнет от болезней. Между тем Достаточно было бы очистить эти каналы Баслаты, осушить искусственно созданные болота, и, несомненно, Сухум стал такой же здоровой местностью, как и всякая другая на. Но кто возьмется за выполнение подобной задачи?

Конечно, не солдаты: у них уже достаточно дела, чтобы стоять на часах, отводить скот на пастбище, запасать сено на зиму, заготовлять дрова, разводить огороды, чинить эти полуразрушенные бараки, которые им служат жильем, охранять карантин, - все это тем более достаточно, что одна| треть или четвертая часть их в больнице.

Когда русские овладели Сухумом, часть города еще не существовала, но командовавший тогда генерал приказал разрушить и смести до основания все, что еще от него оставалось, ссылаясь на то, что под прикрытием домов абхазам удобнее похищать русских солдат. Наполеон под Каиром сумел подойти к делу иначе: он не отдал приказа сжечь Каир, хотя у него и похищали солдат. Разрушить Сухум, означало отравить гарнизон этой несчастной крепости. Ничто так не зачумляет и не портит воздуха в этом знойном климате, как развалины жилищ, опустошенные, внезапно покинутые пространства, где обитали раньше люди; можно думать, что все эти руины, остатки разрушенного жилья, подвергаются тлению; солнце и влага, действуя одновременно, оказывают разрушительное витание на органические вещества; тысячи различных миазм несут смерть, тем, кто их вдыхает. Это наблюдение Шопена, человека умного относительно Эривани и многих других местностей. Следует хорошо помнить, что для сохранения города в здоровом состоянии необходимо беречь его население и опасаться всяких разрушений.

Почему Ганджа - самая нездоровая местность из всех городов Грузии? Этому весьма способствует то обстоятельство, что Ганджа частью покинута. Какие громадные пустые пространства, где органические вещества подвергаются тлению!

Почему Тифлис, который был известен долгое время как очень нездоровый город, теперь уже стал здоровой местностью? Русские войска завладели Тифлисом 11-го сентября 1795 года после его разрушения Ага-Магомет-Ханом; в течение многих лет они жили только среди развалин; сейчас там не осталось я следов от тех ужасных времен: Тифлис лучше отстроен, чем раньше, в нем больше простора и воздуха, и вот уже нет нездорового города.

В Сухуме сейчас жалкий маленький базар, где можно купить вина, мяса и какую-нибудь мелочь.

В Бамборе и здесь уже начинается район вина, район изобилия этой драгоценной влаги. Еще в Крыму виноград требует много ухода. Между тем здесь виноградные лозы на своей истинной родине, где они процветают, не требуя ухода, будто в раю. Тог, кто желает окружить свое жилище виноградом, должен только позаботиться о том, чтобы возле ДОМА находилось несколько уединенных деревьев, по которым виноградные лозы взбираются, образуя тысячи зеленых гирлянд, до тех пор, пока, наконец, их красные кисти не превратят всего дерева в одну сплошную громадную виноградную гроздь. Иногда встречаются лозы чудовищной величины, и, хотя вязы, клены и столетние ореховые деревья вздымаются на изумительную высоту, виноградные лозы поднимаются еще выше, венчая их вершины своими гроздями.

Производство вина начинается уже в стране убыхов; обычное вино абхазов - этих не слишком строгих мусульман,- не очень хорошего качества, так как они плохо его выделывают и добавляют воду. Но можно встретить очень крепкое вино с большим содержанием спирта у людей богатых; хорошее вино изготовляют русские офицеры в Сухуме и Бамборе; оно красное и приятно на вкус.

Абхазы сохраняют свое вино в больших кувшинах, зарывая их в землю; их кувшины по своей вместительности меньше изготовляемых в Мингрелии. Вместимость кувшинов возрастает по мере того, как продвигаешься на восток, и самые большие можно встретить в Кахетии, где они отличаются действительно гигантскими размерами, достигая иногда девяти футов высоты.

В этом знойном климате вино сохраняется в таких кувшинах очень хорошо, в особенности, если они зарыты в землю довольно глубоко и покрыты на три или четыре фута хорошей глиной, герметически закрывающей отверстие. Вино при этом способе портится очень редко; оно закисает, если кувшины остаются долгое время начатыми, как это иногда случается, гак как абхазы имеют обыкновение черпать вино. Для семьи ежедневно.

Вино в бочках легче может испортиться; кроме того, храня его в бочках, необходимо иметь хорошие погреба с каменными стенами и сводами, - большое затруднение для бедного абхаза или грузина; но ни тот, ни другой и не нуждается в таких погребах, зарывая свои кувшины где-нибудь под деревом вблизи дома.

Такой способ хранения вина восходит к глубочайшей древности; грузинские ли народы заимствовали его у греков или же греки у грузин, вопрос трудно разрешимый. Колхида, однако, была уже цивилизованной страной, когда, аргонавты высадились на ее берега.

Среди развалин Крыма не составляет редкости найти же кувшины; несколько было найдено в Алуште в то время, когда прорывали новую дорогу в том месте, где в былые времена располагался древний город. Какое множество черепков таких сосудов рассеяно по всему гераклийскому Херсонесу!

Вид от берегов Сухумской бухты не 1ьзя сравнить с видом Бамбора; высокий горный хребет замаскирован низкой цепью гор, которая тянется от Анакопии и, проходя в глубине бухты, закрывает восточный ее полукруг небольших лесистых возвышенностей; за ними раскрываются долины рек Келасури и Кодора.

Но если удаляться от берегов к открытому морю, вид становится такой же грандиозный и великолепный, как те, которые я описал выше. Взор невольно останавливается на ущелье, из которого вырывается река Келасури, на ущелье реки Кодор, на снежных сверкающих вершинах Mapуxa, венчающих высокую горную цепь.

Если судить по тому громадному количеству глыб и валунов гранита с примесью кварца и слюды, которые Келасури и Кодор увлекли за собой из недр гор, отложив на своих берегах, эта часть гор Кавказа должна состоять из гранита. Некоторые вершины, действительно, выглядят так, как будто бы здесь произошла кристаллизация в громадных размерах.

Руины церкви Охваме ⁵² , что в трех верстах от Сухума, и руины Келасури, расположенные на три версты дальше, вот самое интересное, что можно видеть в полукружье бухты. Их серые стены виднеются издали сквозь листву деревья

Окрестности Сухума из-за коварства Гассан-бея были настолько ненадежны, что после захода солнца никто не осмеливался пройти с базара к карантину, расположенном в 1 1/2 верстах на берегу моря. Избегали проходить здесь в одиночку даже среди бела дня, чтобы не подвергать себя опасности похищения: абхазами. Если все это происходил на глазах часовых и гарнизона, то что бы это было, если бы кто-нибудь осмелился проникнуть дальше в глубь страны. Всем хорошо было известно коварство и вероломство Гассан-бея.

Ради посещения руин церкви Охваме мои добрый капитан Вульф приказал вооружить с ног до головы десяток своих матросов, и вот в шлюпке, на носу которой стояла маленькая пушка, мы быстро скользили, в этом воинственном снаряжении прямо к Охваме.

Церковь находится в ста пятидесяти шагах от моря посередине почти круглой ограды, с диаметром приблизительно в двести шагов; она довольно хорошо сохранилась, но маленькая и имеет всего одиннадцать шагов в, длину и пять с половиной в ширину. Алтарь, по строго установленному правилу греков, обращен на восток. Это совершенно точные пропорции древне - греческих церквей, рассеянных по берегам Крыма или высеченных в скалах Инкермана. Проповедь не входит и греческое богослужение; лишь бы только у священника было небольшое пространство, где он мог бы совершать свои священнодействия и устроить свое святое место, - вот все, что необходимо для богослужения; остальная часть церкви для певчих, чтеца. Если не находили места в этой маленькой церкви, стояли в небольшом притворе или в тени одной из стен церкви, молились и, следуя за ходом службы осеняли себя крестом, повторяя "Кирие элейсон", сохраненное грузинами от греческой литургии.

Святое место отмечено двумя входящими углами; его освящает одно окно в глубине алтаря⁵³ ; с обеих сторон устроены в толще стены две ниши, высотой от земли около шести футов. Главная дверь напротив а алтаря выходит в притвор, предназначенный, обычно, для женщин. Мужчины входят через боковую дверь.

Стены церкви и ограды сложены из эрратических валунов, ледникового периода или, вернее, крупного, занесенного из недр страны булыжника протогинного гранита или диорита, который мы находим на берегах рек. Толща стены состоит из нескольких рядов камня; таким же образом построены и укрепления Сухума. Известь, вопреки тому, что говорит о ней Гамба, вероятно, очень хорошего качества, если она гак хорошо связала булыжник и образовала такие прочные стелы... Полукруглый свод церкви обрушился.

На стенах и в щелях росли плющ и благородный лавр и между ними syringa (Philadelphus coronaria) и фиговые деревья. Столетнее фиговое дерево, от девяти до десяти футов в обхвате, стояло в семи шагах от входа, с правой стороны, осеняя все кругом тенью своей лапчатой листвы,- единственный живой свидетель минувших дней. Двор церкви или монастыря настоящий лес папоротника, высотой до пяти футов, среди которого путались большие lathyris, ежевика с розовыми цветами, калина, деревья крупного ореха; Цепляясь за лавры, вишни и яблони, за ольху и грабы, виноградные лозы надстраивали на стенах второй, неприступный, ярус. Великолепная растительность! Дикий укроп, фиговые деревья, усеянные плодами, перекати-поле с белыми цветами, pancratium illyricum - все это покрывало вперемежку морской берег.

Везде здесь встречаешь подобные следы античной культуры; часто мы принимаем за лес то, что в действительности менее всего похоже на лес; это обширные сады, где можно найти все наши наиболее излюбленные фрукты Европы растущие в диком состоянии и все вместе: здесь можно встретить и яблоню вместе с грушей и персиком, абрикос и миндаль, айву, фиговое дерево, терен и каштан, гранат и орешник.

В нескольких ста шагах от монастыря в направление к Келасури протекает некруглый год маленький ручей, вблизи этого ручья греки во время последней войны устроили лесной склад. Нет страны более богатой лесом всевозможных пород, чем Абхазия. Такой лес можно достать по всему побережью, начиная от Сухума до устья Енгура, в особенности за мысом Искурия и в Илори.

Кроме самых обыкновенных пород, - дуба, граба, бука, сосны и ели, - здесь имеются также роскошные ясени, громадные тисовые деревья с красной древесиной, клены, груша (poirier terminal) необыкновенных размеров, самшит каштан и т. д.

Митридат, Страбон, Хосрой, Амурат III - все хорошо знали ценность этих богатств, но они потеряны для абхазов.

Мы посетили затем Келасури в шести верстах от Сухума. Мы причалили в устье реки Келасури: это довольно многоводный поток, который окрашивает в беловато-зеленый цвет море на расстоянии более чем полутора верст. Наше и целью было, направляясь сюда, отдать долг вежливости знаменитому князю Гассан-бею, чей дом находится на расстоянии нескольких сотен шагов от берега моря в долине Келасури. Эта маленькая долина, шириной в полверсты, раскрывается среди холмов, покрытых прекрасными лесами ⁵⁴ .

Узнав о нашем прибытии, Гассан-бей послал нескольких своих людей нам навстречу. Мы прошли лесом дикой бузины (sambucus ebulus) к дому; несколько плохо обработанных загороженных участков, вместо овощей, полны были сорными травами, свежесть которых поддерживала струйка воды, отведенная от реки.

Купы белой шелковицы, плакучих ив, каштаны, яблони, сливы, фиговые деревья и т. д. были рассеяны в беспорядке то там, то здесь, предоставленные самим себе.

Мы увидели, наконец, ворота ограды из толстых санных бревен, защищавшей подступ к дому, довольно обширному и выстроенному целиком из дуба и ясеня. Часть нижнего помещения была совершенно открытой; остальная часть сложила конюшней; несколько дверей вели в маленькие отгороженные помещения, подразделения большого, которые предназначались для лошадей.

Так же, как и у Михаил-бея, мы поднялись по деревянной лестнице в первый этаж и вошли на галлерею, которая выступала вдоль всего фасада дома. Здесь находилось человек пятнадцать слуг и вассалов князя: одни из них сидели: на корточках, другие группировались в самых разнообразных позах. Вооруженные с головы до ног, они напоминали мне двор восточных царей, когда приближенные стояли у дверей своего повелителя, чтобы, но первому его знаку броситься исполнять его приказание. Их одежда почти ничем не отличалась от черкесской; у большинства из них на голове был надет башлык, по-абхазски gketapt ⁵⁵ , длинные концы которого обвивали голову и завязывались сзади. Некоторые из них принадлежали, вероятно, к более высокому сословию, так как у них на головах были тюрбаны из турецких шалей. Я заметил также круглую татарскую шапочку, отороченную черным мехом. Почти у всех были бурки- на плечах или за спиной в виде свертка.

Князь встретил нас на галерее среди своих приближенных; это был человек красивой наружности, лет сорока или пятидесяти; его тюрбан был из турецкой голубой шали с разводами; его одежда состояла из шелкового полукафтана, заправленного в узкие брюки из коричневого сукна; штрипки красного сафьяна подхватывали его сапожки из коричневого сафьяна, поверх которых были надеты, по турецкому обыкновению, красные сафьяновые туфли. Его черкеска желтовато-зеленого цвета; крышечки гильз для патронов - серебряные; на поясе у него привешен, следуя обычаю, прекрасный пистолет, украшенный серебряной резьбой.

Князь попросил нас пройти через первую комнату, где нею мебель составляли только несколько скамеек, СЛУЖИВШИХ также столами, и большая грубо сделанная деревянная кровать. Затем мы вошли во вторую комнату, которая занимала вместе с первой одну сторону дома во всю его длину.

Вторая комната - это приемная князя; вся ее обстановка состояла из двух громадных кроватей или диванов, покрытых коврами; по своей прочности они могли бы служить циклопам, между тем как по своей простоте они были Достойны Гомера; единственное их украшение составляли рисунки похожие на те узоры, которыми башмачники украшают подошвы башмаков.

На стенах из букового неотделанного дерева не было других украшений, кроме самого великолепного оружия всевозможных видов, развешанного на деревянных колышках. Это единственная роскошь и гордость Гассан-бея.

Князь хорошо говорит по-русски; он выучил этот язык, шутя, когда был в Сибири ⁵⁶ . Он обменялся со мной несколькими медалями, найденными в Дандаре ⁵⁷ , на вещи из литого железа берлинского производства.

Я долго наслаждался видом, раскрывающимся с высоты галереи его приемной. Взор как бы парил над всеми неровностями и неожиданностями этого прекрасного английского парка, созданного здесь природой для варваров. Вершину холма, который поднимался против нас на правом берегу Келасури, венчали руины, покрытые плющом, напоминая мне наши Швейцарские замки; это было начало той великой стены, о которой я скажу после ⁵⁸ . Благодаря просветам, между горами можно было проникнуть взором в глубь страны, полной чарующей свежести.

Мы видели у Гассан-бея одного из его старших братьев, одетого в такой же костюм, как и у Гассан-бея, но более приятной наружности, так как во взгляде Гассан-бея есть что- то хитрое, предательское, недоверчивое и вместе с тем надменное.

Князь показал нам свое оружие, действительно великолепное. Когда из-за происков против России Гассан-бея захватили для того, чтобы отправить в Сибирь, завладели и его оружием; посте возвращения из Сибири часть этого оружия ему вернули. Но он негодовал и жаловался на то, что ему не вернули самое прекрасное и дорогое оружие его арсенала, - наследственную саблю, полученную им от отца; он оценил эту саблю в 10.000 руб. Грузинское губернаторство находилось в большом затруднении, узнав о притязаниях князя, и так как оно не имело желания отдать за саблю доходы целой губернии, ни даже половины их, были произведены розыски, какие только было возможно; наконец нашли ее где-то, кажется, в арсенале Тифлиса и сейчас же отправили в Имеретию для вручения Гассан-бею. Когда генерал Вакульскнй, желая взглянуть на такой драгоценный клинок, вынул саблю из ножен, он прочел... "Золинген".

То же самое можно сказать относительно всех клинков Кавказа; мне приходилось много их видеть во время моих путешествий; большею частью это были то только клинки, занесенные сюда из Германии, Франции или Италии.

Гассан-бей представил нам своего восемнадцатилетнего сына от одной из его жен дочери князя Нарчука, с берегов реки Бзыби. Молодой князь по обычаю воспитывался вне дома своего отца, в Мингрелии под присмотром князя Дадиана. Теперь, когда он достиг уже возраста женитьбы, Гассан-бей просил ему в жены одну из дочерей Дадиана. Мингрельский князь согласился уступить свою дочь только с тем условием, чтобы будущий ее супруг обратился в христианина; уже год как он принял христианство и, когда находится в Келасури, в праздники отправляется в часовню Сухумской крепости.

Главное летнее жилище Гассан-бея находится в Цебельде, верхней долине реки Кодор, у подножия горы Марух; князь считает, что от Келасури до Цебельды 40-50 верст. Туда он сейчас отправит всех своих жен, так как он не уверен в последствиях, к каким может привести его раздор с Михаил-беем.

Князю известна была цель моего путешествия, и он сказал нам, что в трех верстах от Келасури находился источник кистой воды, а дальше, по соседству с Искурией, горячие воды.

Уже с давних пор ходили слухи о том, что в окрестностях Сухума залегает серебряная и свинцовая руда. Русское правительство поручило Гассан-бею за большое вознаграждение провести в эти местности двух русских инженеров. Один из этих инженеров был майор Гурьев. Гассан-беи переодел их абхазами и в сопровождении сильного эскорта заставил подняться вверх долиной Келасури по чрезвычайно трудной дороге, они находились в пути несколько дней и, испытав всевозможные лишения, принесли несколько образчиков свинцовой руды, которая оказалась, по-видимому, недостаточно богатой, чтобы стоило ее разрабатывать.

После моего посещения Гассан-бея я несколько раз снова видел его, между прочим, однажды на равнине Сухума в то время, когда он ожидал послов от своего племянника Михаил-бея. На этот раз поверх его черкесской одежды была одета другая одинакового покроя, но из белого тонкого полотна. Для езды верхом, как большинство черкесов, он надевает длинные гамаши или верхние ЧУЛКИ из белого похожего на фланель сукна, которые заходят за колена.

Князь принял нас, - несколько морских, офицеров и меня, усадив на разостланные под двумя дикими яблонями, бурки; на ветвях висело оружие его свиты, богатые и причудливо -фантастические трофеи. Он угостил нас шампанским с Дона, которое он велел доставить из Сухума, но сам он его не пил.

В другой раз князь приблизился к воротам сухумского базара для того, чтобы поговорить с комендантом крепости; но ни на базар, ни и крепость князь не вошел - так поступает он всегда, опасаясь измены. Он хотел оправдаться перёд комендантом за свое поведение по отношению к своему племяннику. На этот раз это был действительно кавказский разбойник: не только у него па поясе висели два больших пистолета, но, разговаривая, он еще играл третьим с таким дьявольским видом, как будто хотел сказать: "не трогайте меня или берегитесь!"

И узнал позднее, что Гассан-бей при посредничестве России помирился со своим племянником и даже в первый раз по возвращении из Сибири имел мужество войти в сухумскую крепость и посетить там могилы своих отцов. Но это не помешает Гассан-бею остаться одним из самых непримиримых врагов России.

Между тем иногда Гассан-бей с сожалением вспоминает о тех восьми годах, которые он провел в Сибири: "Боже мой, чем я только тогда не пользовался? У меня была хорошая пенсия, я имел чин майора, находился в хорошем обществе, жил весело, беззаботно, в полном довольстве и, что еще важнее, со всеми удобствами; все относились ко мне по-дружески. Что я представляю теперь, когда получил свободу? В сетях интриг полудиких абхазов, вынужденный часто делать то, что они желают, но не то, что желал бы я сам, всегда па страже-что это за жизнь!"

Интересно знать, был ли искренен князь, когда держал он нам эти речи.

Князь Гассан

Однажды капитан привел нам на борт судна молодого князя Гассана, сына князя Соломона, который живет в окрестностях Суук-Су. Капитан встретил эту маленькую абхазскую светлость на сухумском базаре; этот мальчик лет четырнадцати или пятнадцати привлек внимание капитана, и он предложил ему показать свое судно; это привело молодого князя в полный восторг, и он без всякого страха вошел в шлюпку вместе со своим слугой, говорившим немного по-русски. Надо было видеть выражение лица этого полудикаря при виде внутренности судна, пушек, ядер; он с восхищением любовался каютами, действительно уютными на "Вестнике" и признался, что они были получше их саклей. Прежде всего, привлекли его внимание пистолеты и ружья, развешанные капитаном на стене его каюты, и можно было сразу заметить, что наш маленький абхаз был знатоком дела. Пистолеты в особенности прельщали его, и ему очень хотелось бы иметь такие же. Ему предложили водки, вина; он пил то и другое, как взрослый, и сел за стол, не покидая своей плети (plet), с которой абхаз никогда не расстается. Его очень забавляла вилка, но ел он пальцами. Он не отказывался ни от одного блюда, но, однако, ел всего понемногу. Он заявил, что он наш друг, обещая снова нас навестить. Ничуть не чувствуя себя стесненным, сам смеялся над собой, когда невольно нарушал наши обычаи. Одет он был по черкески, с башлыком, или капюшоном на голове; его гильзы, пороховница и цепочка были серебряные, с голубыми узорами.

Погоня за двумя галерами.

26 июля незадолго до захода солнца Сухума увидели две абхазских галеры, нагруженные людьми: пересекая Сухумскую бухту во всю ее ширину, они быстро шли на веслах по направлению к мысу Кодор. МЫ тотчас получили приказ отправиться за ними в погоню и снялись с якоря в полночь после восхода луны; но ветер был такой слабый, что в течение всей ночи мы не смогли обогнуть мыса (от Сухума до мыса считают двенадцать миль). Обогнув его на другое утро, мы увидели маленькое торговое судно; люди, находившиеся на нем, перешли к нам, выражая безумную радость по поводу нашего прихода. Две абхазские галеры остановили их за мысом, разбойники бросились грабить груз и ранили несколько человек; они переправили уже в одну из своих галер бочку вина и отняли у шкипера ⁵⁹тридцать рублей серебром, когда внезапно радость их была омрачена, так как над краем мыса показался кончик нашего паруса. Они хорошо знали, против кого это было направлено. Броситься в свои ладьи, налечь на весла и... исчезнуть - было делом одного мгновения. Hе прошло и часа с тех пор, как они взялись за грабеж этого маленького судна, и от них не осталось уже и следа; они исчезли в устье реки Кодора, замаскированном роскошными лесами, куда они, по своему обыкновению, втянули за собой свои галеры.

Кто же были эти пираты, эти разбойники, которые в ЧИСЛЕ приблизительно ста двадцати человек находились в этих галерах?.. Это были три князя из окрестностей Суук-Су, друзья Михаил-бея, вместе с абхазами ИЗ Бамбора, большую часть которых узнал шкипер, сам абхаз по происхождению. Этого случая достаточно чтобы дать представление о том, насколько цивилизованы абхазы, а также и о том, насколько может доверять русское правительство Михаил-бею, который уже, конечно, был с ним заодно и желал, кстати, слегка напугать своего дорого ДЯДЮШКУ Гассан-бея.

Мы крейсировали в течение трех дней в виду этого роскошного морскою берега и посетили мыс Искурия, а также устье реки Искурии; мы доплыли до устья реки Тамуиш, но не увидели ничего замечательного. Такие суда как наше, кстати сказать, менее всего приспособлены для подобных изысканий; они не могут ни приблизиться к суше, ни войти в реки. Русское правительство намеревается держать в Сухуме несколько гребных лодок, вроде абхазских галер, снарядив их несколькими маленькими пушками; это было бы несравненно удобнее и вместе с тем дало возможность преследовать врага до самой его берлоги.

Утро 29-го июня было такое замечательное, что даже морякам, как они уверяли, приходилось видеть подобное очень редко. Встав за долго до восхода солнца, я созерцал одну из самых прекрасных картин, какой только можно любоваться где - либо на земле.

Находясь на палубе нашего корабля в двух верстах от выступа Кодорского мыса, одним взором я мог обнять всю панораму западной горной цепи Кавказа, начиная далеко за Гаграми и до равнин Мингрелии. В выси ни облачка. На самом ясном, чистом небе белоснежной бахромой вырисовываются тысячи остроконечных вершин, пик, куполов, нагроможденных одни на другие плит, всех форм, всех изломов. Когда я смотрел, очарованный, на эту великолепную картину, благодаря творца всех вещей за это восхитительное мгновение, взошло, как будто только что рожденное, солнце во всем своем своем ослепительном величии, бросая свой золотистый свет поверх самых южных вершин. И, словно по волшебству, весь этот грандиозный пейзаж, казалось, начал оживать; мало-помалу стали слегка вырисовываться многочисленные маленькие горные цепи; резче тени обозначали всю картину, начали выделяться очертания то одною плана, то другого, будто они вступали в жизнь, будто творец старался создать целый мир из бесформенных масс первичной материи: закругленные и острые вершины, которым нет конца, внезапно загорелись светом, обнаруживая свои склоны, покрытые обширными снежными полями, рисующими тысячи различных узоров на фоне черных скал, нагроможденных в ужасающем беспорядке. Мне казалось, что я присутствую при великом дне творения. Слова бессильны выразить все волшебное очарование такого мгновения.

Пейзажи Абхазии единственные в своем роде: море, равнины и высокие горы со снежными вершинами, порфир и гранит, венчающие известняк Юры, гранатовые и фиговые деревья и вместе с тем рябина и береза - какое сотрудничество и братство природы!⁶⁰

Диоскурия

Вся дельта реки Кодор, разделяющейся так же, как и Нил, на три рукава, представляет, кажется, результат наносов самой реки. Берег равнины, омываемой морем, вырезан лоскутами отмелей, или мысами; из них самые главные - мыс Кодор и Искурия.

Самое название второго мыса говорит нам о знаменитой местности, и мы не должны быть далеко от территории, которую занимала античная Диоскурия, эта метрополия греческих колоний Абхазии. Действительно, как только наша шхуна обогнула мыс Искурии, перед нами вырисовывается на юго-востоке маленькая бухта, которая дает нам возможность приблизиться к месту, где располагалась древняя Диоскурия; ее руины находятся в устье маленькой реки, называемой Искурия, Цкузамели или Мармар.

Когда я говорил о происхождении черкесского народа, я предвосхитил уже историю основания Диоскурии и других греческих колоний среди гениохов. В мифе об аргонавтах следует видеть нечто большее, чем одну сказку: в основе его лежит факт исторический и политический. Весьма вероятно, что эллины, варяги или норманны тех времен, в черкесских ладьях отправлялись в далекие плавания для того, чтобы грабить морские берега к пиратствовать на море ⁶¹. Когда они познакомились с великолепной страной, у них должно было зародиться желание основаться в ней, как это бывало с норманнами. Рано или поздно, принимая миф таким, какой он есть, так как мы не встречаем противоречий, мы будем считать, что тиндариды основали Диоскурию и гениохи - Гераклею и, быть может, Фазис около середины XIV столетия до нашей эры ⁶².

Грекам удалось основать много колоний, но история их осталась скрытой во мраке, так как колонии эти были слишком удалены от великих событий Греции, между тем следы их существования и могущества еще не изгладились.

Диоскурия была метрополией своего рода республики, которая распространялась от берегов реки Кодор и далее берегов реки Ингур. Из самих грузинских летописей можно почерпнуть доказательство тому, что могущество и влияние этого цветущего государства достигло значительных размеров. Когда Фарнавас. первый царь картвелов, или грузин, приблизительно в 299 г. до нашей эры изгнал одного из военачальников Александра Азона. который тиранствовал над страной после его смерти, он не смог вернуть Эгурси ⁶³, т. е. морского берега от Фаза до Кодора, и эта местность осталась во владении греков, колонии которых находились в устьях рек: однако, греки не захотели порывать с грузинами и заключили с ними мирный договор⁶⁴ .

После Диоскурии главными колониями были Гуэнос (Guenos), в наши дни Тгуанас (Tguanas),- на берегах реки Маркулы, Илори, Бедия, Гераклея - теперь Анакрия. Все эти колонии находились под постоянной угрозой горных народов, занимавших высокие горные долины. Самым известным из этих племен после суанов были кораксинцы ⁶⁵,-цебедьдинцы наших дней; это племя непрестанно угрожало Диоскурии с высоты своих горных долин, где берет начало река Кодор, - Коракс Птоломея.

Во времена Страбона ⁶⁶эти кораксинцы имели вождя и совет из четырехсот человек. Вместе с другими племенами они могли поставить на ноги до 200.000 человек; это было хотя и беспорядочное, но воинственное полчище, пищей войнам служило молоко, дикие плоды, мясо диких зверей.

Воинственный дух этих племен, несомненно, заставил греков замкнуть свою территорию до самого подножия гор необъятной стеной, которая вызывает еще изумление у всех, кто видел ее в наши дни. Это было в духе того времени и представляло только повторение сооружений, сделанных для заграждения Херсонеса Гераклийского, республики Босфора, Херсонеса Фракийского и многих территорий других колоний.

Эта стена начиналась в Келасури; башня, покрытая, плющом и прислоненная к развалинам большого строения, которое тянулось вдоль берега моря, представляла начало этой высокой стены; уцелевшая здесь и сейчас, стена поднимается на вершину горы, соединяясь здесь с другими руинами. Все эти укрепления находятся, как я уже сказал, напротив дома Гассан-бея; большая часть карт относит их к древнему Дандари ⁶⁷.

Начиная от внешнего угла этого в своем роде Акрополя, отходила другая стена, которая поднималась вверх по долине реки Кодор, удаляясь внутрь страны и охватывая обширное пространство, включая первый план гор. Таким образом, стена эта, как бы наглухо замыкая горные долины рек Маркулы и Гализги. проходила выше Бедия и заканчивалась у Енгура, значительно выше Атангело (Atanghelo); ее длина была равна, как полагают сейчас, 160-ти верстам.

Трудно точно установить, сколько лет этому памятнику; несмотря на то, что ни Страбон, ни Арриан не упоминают о нем, сооружение его, несомненно, предшествовало их столетию.

Во времена Страбона, жившего за 29 лет до нашей эры, Диоскурия во всем блеске своей славы представляла эмпориум Западного Кавказа; сотни различных народов, по словам автора, стекались на ее рынки. Соль составляла здесь главный предмет обмена.

Но уже большая часть этого края и Диоскурия потеряли свою свободу. Покоренные Митридатом, эти античные колонии после его смерти перешли под власть римлян или их вассалов. В царствование Августа Полемон был избран вождем (roi) колхов; после него Пифадорис, его жена приняла бразды правления и передала своему сыну Полемону II.

Лишенная свободы, Диоскурия, кажется, быстро стала приходить в упадок: она подпала под непосредственное владычество римлян; они отправили свои гарнизоны во все города вдоль восточных берегов Черного моря; уже во времена Плиния (74 г. после нашей эры) Диоскурия была пустынной, и этот город, где римляне некогда держали сто тридцать переводчиков для своих коммерческих сделок, представлял не более как простой замок под названием Себастополис ⁶⁸. выстроенным на берегах реки Афемунты, в наши дни Искурин.

Во время царствования Адриана, от 117 г. до 138 г. после нашей эры, ничто не изменилось: по-прежнему в Фазисе и Себастополисе находились римские гарнизоны, между тем как внутри страной управляли вассалы римлян; таким образом, лазы, апсилы, абасги, санниги и другие племена имели своих вождей (roi), которых назначал император.

Наконец, первые сведения о великой стене доходят до нас от Птолемея, жившего в 211 г. после нашей; эры; называя ее xaptepov toixos "мощной стеной" ⁶⁹, он сообщает, что она находится вблизи Коракса или Кодера, как это мы видим в действительности. В шестом веке Стефан Византийский также упоминает о ней, называя ее коракской (le mur Koroxien)⁷⁰ .

Слабая власть, которую удалось приобрести римлянам над Диоскурией, сохранилась до времен Юстиниана, но великий Севастополь, по словам Прокопия, был только бедным замком, - единственное владение императора вместе с замком Пифиус от Трапезунда до страны зихов. И здесь не чувствовали себя в безопасности римские воины, когда пришел Хосрой во главе своего войска с целью завоевания Лазики. Римляне, во время предупрежденные о его приближении, подожгли замок и спаслись за море, и персы застали только руины замка, которые они были вынуждены покинуть. Так пала древняя Диоскурия.

История Диоскурии и Лазики во времена владычесчва римлян не дает нам возможности заподозрить, чтобы великая стена была построена ими, поэтому, оставаясь при своем первом мнении, я отношу ее происхождение за несколько веков до нашей эры, к той эпохе, когда цветущая и могущественная Диоскурия была метрополией республики, замкнутой этой стеной.

Юстиниан, заключив мир с Хосроем, приказал отстроить Себастополис: желая обратить этот замок в неприступный, он велел окружить его мощной стеной и произвести другие работы по укреплению; он украсил его всевозможными зданиями и обратил, наконец, в один из самых красивых и больших городов ⁷¹.

В то же время Пицунда среди абхазов была избрана святилищем христианства на Кавказе.

Сказать трудно, какую роль впоследствии играл Себастополис, - так мало сведений имеем мы об этой стране до столетия. В эту эпоху Абхазия была в весьма цветущем состоянии: ее покрывали города, замки, церкви, монастыри. От реки Кодор до реки Цхеницкали находилось не менее двенадцати епархий; шесть из них были обращены позднее в монастыри. Вот названия шести епархий: Дандар, резиденция митрополита, Мокви, Бедия, Цаихи ⁷², Челеки ⁷³и Мартвили ⁷⁴; Гюльденштедт называет Дандар и Мокви архиепископствами ⁷⁵.

В монастыри были обращены следующие епископства - Тгуажия ⁷⁶, Гиппуриас на реке Ингуре. Хопи, или Оббуги. на реке Хопи - древняя усыпальница Дадианов, Себастополис, разрушенный водой, в устье Фаза⁷⁷ ; Анаргия или Гераклея в устье Ингура ⁷⁸.

Абхазия процветала не дольше, чем продолжалось могущество ее вождей, ставших государями Грузии. Я уже рассказал о том, как страна эта сделалась жертвой Дадианов Мингрелии, владения которых распространились по берегу моря приблизительно до Зихии, и как терзали ее постоянные набеги врагов, и кровавая рука черкесов с одной стороны и турок с другой гуляла по этим прекрасным берегам. Князья Дадианы, вынужденные перенести свои границы два столетия тому назад в Анакопию, отошли сейчас до реки Гализги, и Абхазия, эта несчастная страна, стала такой же дикой, как леса Америки: все обратилось в развалины, все церкви обрушились, все следы цивилизаций сгладились.

Сейчас Диоскурия существует только по имени: после стольких потрясений самое место, которое она занимала, стало почти гипотетическим.

В 1672 г. Шардэн сошел на берег в Исгауре. в устье реки Мармарскари; он нашел там только несколько хижин из ветвей деревьев и не видел ни одного дома⁷⁹ .

Де ля Мотреи, занесенный бурей к берегам Абхазии в 1712 году, вышел на берег также у Себастополиса, где он ожидал найти множество руин; но он видел только несколько колонн красивого глянца в двух мечетях и изуродованную голову статуи, найденную одним из жителей в своем винограднике; ему продали несколько медалей, из которых одна была происхождением из Диоскурии ⁸⁰.

Роттье отправился гуда около 1817 года; он видел руины Диоскурии на берегах реки Мармар и приютившееся над ними бедное абхазское селение Искурия .⁸¹

Поль Гибаль в своих заметках об Абхазии в 1831 году изменяет название Искурия в Скурча ⁸².

Наконец, такому забвению было предано это великое имя, что наиболее современный путешественник этих стран Гамба даже не знает, где искать руины Диоскурии и смешивает их с Сухум-Кале ⁸³.

Может показаться странным, почему жители города Милета, основатели Длоскурии, избрали не берега Кодора, самой большой реки Абхазии, но маленькой речки, источники которой берут начало не далеко внутри страны. Местные жители называют эту речку безразлично Искурией, Цхузамели и Мармар. Там, именно, мы видим руины, скрытые великолепными лесами, в тени которых рассеяно несколько абхазских селений. Эти буковые деревья, эти дубы и вязы, кажется, древние детища земли. Почему нас должно так особенно удивлять, что именно здесь греки предпочли основать свою богатую колонию и окружили это пространство стеной? Но сейчас человек, кажется, покинул эти места или, быть может, провидение поступает с царствами так же, как пахарь с полями, когда он дает им отдыхать под паром. Когда видишь эти густые вечные леса покрывающие равнины и горы, следишь взором за пустынным берегом, убегающим вдаль, думаешь ли, что находишься у одной из колыбелей истории, в античной земле сказок и мифов, в исходном пункте многих цивилизации, у ворот великих городов. Где же то население, которое находило свои наслаждения в этом раю?

Как раз там, где Кодор, выходя на низкую равнину, омывает своими водами со стороны правого берега последий холм, подножье которого тянется вдоль его течения, вздымаются полуразвалины красивой церкви Дранда или Даранда, называемой также Кодорской. Здесь епископ Дандрелийский имел свою резиденцию ⁸⁴. Внутри церковь совершенно одинакового плана с церковью Пицунды и выложена кирпичом той же выделки, но она меньшего размера.

Алтарь отделялся прежде от храма колоннадой из белого мрамора, однородного с мрамором Хопи; вид тамбуров, укрепленных полосой железа, которая их пересекала, возбудил жадность в каких-то горных "вандалах", и они разбили тамбуры, чтобы достать железо; остатки их нагромождены на полу церкви, между тем капители, где не было железа, остались невредимыми и прекрасно сохранились. Снаружи стены из отесанного камня.

Вся церковь покрыта громадными деревьями, в соединении с теми, которые укоренились на стенах ограды, построенной из крупных валунов без извести, деревья эти так закрывают церковь, что увидеть ее можно только войдя внутрь, и с моря этот массив можно принять за громадное уединенное дерево.

Дорога, пролегающая по совершенно плоскому месту из Сухума в Мингрелию, проходит вблизи церкви. Все подробности, только что мною рассказанные, я передаю со слов генерала Вакульского, первого из управителей Имеретин, который во время мира пересек Абхазию, не предводительствуя войском.

Аул Цхаба ⁸⁵расположен недалеко от руин. Как аул, так и руины господствуют над входом той горной долины Цебельды или реки Кодора, о которой я говорил выше. Эта долина, в таком же роде, как и долины Сванетии, Лечехума, Рача и другие, но меньших размеров, хотя и самая большая из всех горных долин Абхазии; она разветвляется в направлении четырех или пяти главных источников реки Кодор, самой большой из рек Абхазии, которая выходит на низкую равнину сквозь юрское ущелье, такое же узкое, как тe, о которых я упоминал выше.

Цебельдинцы, как и все горцы Кавказа, любят свободу; известные некогда под именем кораксинцев. они ни в чем не изменили, со времен Страбона, своего способа управления: сохраняя свою независимость, они имеют совет старейшин, избираемых среди людей самых могущественных в стране. Семья Хирпис или Хирипси ⁸⁶-самая влиятельная и знатная, и ее старейший сейчас играет здесь первую роль.

Главные деревни Цебельды - Да ⁸⁷, или Варда. Огинпур⁸⁸ , Амткет ⁸⁹, Макрамба⁹⁰ и другие.

Со времен глубокой древности нравы этих горцев остались неизменными. Если только народ, обитающий в равнинах, или низменности не внушает им страха своей силой, они готовы во всякое время обрушиться на него и разграбить. Единственный их проход, через который они могут проникнуть в Мингрелию и южную Абхазию, это ущелье Даранды, так как другие пути преграждены неприступными горами... В последнее время их набеги так участились, что это заставило князя Али-бея, чьи обширные владения находятся ниже Даранда, покинуть Джепуа и удалиться на берега реки Тамуиш.

Две дороги ведут из Цебельды через высокий хребет Кавказа; наиболее посещаемая из них начинается от самой деревни Да [Дал] и затем пролегает узким горным проходом на восток от вершин Маруха. Другой путь, по которому направляются, главным образом, из западной части Абхазии, идет другим горным проходом, на запад от Маруха. Затем обе дороги соединяются в долине Малого Зеленчука: по этому пути следовал Рейнеггс. как это можно видеть из его карты.

Марухский горный перевал представлял один из древнейших путей Кавказа; по этому пути главным образом идет торговля и происходит обмен цивилизациями между одним и другим склоном Кавказского хребта.

В те времена, когда Абхазия, окруженная греческими колониями, процветала благодаря своей торговле, а затем культивированная подобно саду, с рассеянными по ней городами, замками, церквами, обратилась, приняв христианство, в резиденцию патриарха Кавказа, представляя в то же время самый драгоценный камень в короне грузинских царей, - Цебельда составляла ее Симплон.

Уже Страбон, описывая вершины соседних с Диоскурией гор. Говорил, что они неприступны зимой, но что льдов и снегов, которые там и в это время залегали, жители изговляли себе для подъема на вершины широкую обувь из буйволиной кожи, формой похожую на тимпаны, между тем как вниз, нагруженные тяжестями, они скользили на санях⁹¹ .

Все эти племена Кавказа стекались в Диоскурию: находясь у самого выхода этого большого пути, она представляла великий эмпориум торговли севера и юга, степей и Черного моря.

Каждый оживленный торговый путь бывает усеян памятниками, городами и селениями, хижины которых отважно забираются до самых высоких районов. Если археологические исследования почвы не пролили света на отдаленные эпохи, то научные открытия, относительно новейших времен, достаточно многочисленны для того, чтобы надеяться, при условии еще большего терпения, прийти к открытиям, которые осветят для нас также и историю древности.

Минуя Марухскии перевал, уже на весьма большой высоте, в долине Малого Зеленчука, мы находим руины Маджар-Унэ вместе с развалинами большой церкви; рисунок этой церкви я видел у Бернадоччи, правительственного архитектора в Пятигорске.

Следы многочисленного и зажиточного населения встречаются до самых берегов верхней Кубани. Здесь Бернардоччи, участвуя в Эльбрусской экспедиции, совершенной под предводительством генерала Эммануэля в 1829 г., зарисовал вторую церковь; он был так любезен, что передал мне эти рисунки, которые я представил в своем атласе ⁹². Церковь находится на левом берегу Кубани на горе Чуне, напротив Хумары. Достаточно беглого взгляда, чтобы узнать в ней византийский стиль церквей Абхазии, а также особенности ее фресок ⁹³. Нет сомнения, что христианство принесли из Абхазии по этому пути. Это тем более изумляет, что по северному склону Кавказского хребта в направлении к Черкесии нельзя нигде найти церквей или их руин, как только вдоль этого древнего пути.

Как вполне правильно говорит Страбон, северный склон Кавказа гораздо более отлогий, чем южный, и сливается вскоре с полями и равнинами, где во времена этого древнего географа обитал народ Сираус.

Действительно, вблизи Хумары ⁹⁴, ниже церкви горы Чуны, вступаешь в местность, которую нельзя уже смешать с суровыми долинами Кавказа. Кубань еще охвачена двумя рядами юрских и меловых формаций, но с той и другой стороны вершины соседних холмов высятся почти совсем обнаженные; очертания этих гор уже более мягкие, и они покрыты ковром самого великолепного субальпийского газона; это самые богатые пастбища, какие только можно себе представить, знаменитые во все времена своими многочисленными табунами лошадей.

Вдоль берегов Кубани, или Гипанис, тянулось разветвление этого большого торгового пути; возможно, что главной его ветвью являлась та дорога, которая направлялась через Архандуков к долине Подкумка, достигая его выше Баргусана⁹⁵ , большого города, развалинами которого заполнена эта долина. Крепость этого города, расположении на уединенной скалистой горе зеленого цвета песчаника имела около одной версты в длину; к ней вели две или три лестницы, высеченные в скале; вход на главную из них закрывался дверью, укрепленной в расселине.

Вершина скалы покрыта щебнем, развалинами жилищ, едва уже сохранившимися, костьми и т. д.; не сохранилось руин больших размеров. Здесь были произведены небольшие раскопки; найдены были различные предметы, между ним маленькие медные кресты. Хотя крепость была хорошо защищена самой природой, подножье скалы окружили насыпью для безопасности тех, кто спускался за водой к родникам, которые выбиваются из земли у подножья горы.

Согласно преданию местных жителей времен Палласа, эта уединенная крепость служила убежищем для франков или европейцев⁹⁶ . Предание это совпадает с тем, которое я рассказал выше, описывая историю черкесов.

В тринадцати верстах ниже Баргусана, все время спускаясь по долине реки Подкумка, дорога достигала насыпи, замыкавшей долину ниже соединения этой реки с реками Нарзаном и Кокуртом, бегущими из Кисловодска. Эта насыпь, поднимаясь по высокому правому берегу Нарзана до знаменитых источников кислых вод, защищала подступ к этому фонтану гигантов, так как сторона, доступная вражескому нападению, лежала в направлении к степи.

На пространстве, замкнутом насыпью, находятся несколько курганов и многочисленные гроты, соединенные иногда по два и по три вместе и высеченные в грядах хлористого песчаника, охватывающих долину с востока; все это говорит нам о том, что мы снова напали на следы Страбона, так как в этой именно местности автор указывает троглодитов, которые, но его словам, имели в изобилии хлеб ⁹⁷.

За пределами этой насыпи следы древнего населения еще часто встречаются до Константиногорска, где на уединенном холме, вправо от реки, поднимается последняя насыпь, венчающая вершину, покрытую плодородной землей. Русские назвали этот холм Черной горой.

Здесь начинаются обширные равнины, посреди которых вздымается Бештау, подобно маяку среди пустыни. Гора Бештау всегда была приманкой и местом сосредоточения народов, которые кочуют в степях, отделяющих Черное море от Каспийского; плодородные равнины, окружающие ее, часто оспаривались и переходили из рук в руки, тем более, что все чудодейственные кавказские источники бьют вблизи этой горы. Я расскажу об этой знаменитой местности в свое время.

Я не буду мысленно дальше следовать по этому торговому пути, который идет в широкие степи и, блуждая там, теряется среди кочующих племен.

По этому пути, который я только что описал. Сорадиус, вождь аланов, провел Земарша, посланника Константинополя, когда он возвращался от двора турецкого хана Дизабула, стоявшего лагерем у горы Еткель, или Алтай, причем персы устраивали им засады. Менандр называет этот путь "Дорогой Дарины"⁹⁸ .

Мы видели, что селение Да было самым главным в горной долине реки Кодор; Гюльденштедт называет это селение Дал. Известковые горы, охватывающие часть долины, носят название Урдани ⁹⁹.

Если Россия желает когда-либо повелевать Кавказом и цивилизовать его, она должна прежде всею позаботиться о восстановлении, если позволят условия почвы, этого великого пути. Таким образом, она отрежет кабардинцев от черкесов западною Кавказа, разъединит племена между собою, преградив их путь сообщения, и, наконец, откроет прямую доpoгу в Абхазию, в одно из своих самых прекрасных владений на юге Кавказа и одну из прекраснейших стран земли, где могут расти самые богатые разнообразные культуры. Когда откроется краткий и верный торговый путь с востоком России, Абхазию охватит порыв к быстрому развитию. В этой несчастной стране наступит мир, если твердой рукой обуздают этих горцев, разбойников Цебельды, всегда готовых напасть, как хищные птицы, на Абхазию или Мингрелию и подвергнуть их опустошению. Только владея краткими и удобными путями Россия сможет подчинить себе Кавказ и в корне пресечь коварство князей Абхазии, которые чувствуют себя сильными, хорошо зная, что весь Кавказ - их берлога и черкесы - их друзья, которых в любое время можно призвать себе на помощь.

Если Россия примет этот проект, ей не придется жертвовать большими военными силами, так как значительная часть войсковой линии была бы даже уничтожена, и освободившееся войско могло бы послужить для основания колонии в краю прекрасном, хотя и расположенном довольно высоко в горах.

Я говорил уже, что Али-бей, слишком слабый, чтобы устоять против цебельдинцев. которым он не мог преградить выхода из кодорского ущелья, удалился на берега реки Тамуиш [Тамыш], третьей из речек, орошающих равнину, начиная от реки Искурии и до Маркулы, которая так же, как и Кодор течет из горных снежных долин Али-беи построил себе в устье реки Тамуиш маленький деревянный дом, великолепные деревья укрывают его своими зелеными арками ¹⁰⁰. Между тем, его обычное жилище в селении Тамуиш, расположенном в четырех или пяти верстах от берега моря. Там он принимал генерала Вакульского во время его проезда из Мингрелии в Сухум, обращаясь с ним, как знатный вельможа Абхазии, который умеет уважать права своего гостя. Его дом был не лучше, чем дома его подданных; его домом была сакля (sacle) из плетеных ветвей, облазанных глиной, с изгородью, в которой даже не было калитки.

Но вот под ножом рослого сильного абхаза падает откормленный бык, изрубив тушу на громадные части и затем, сварив их или изжарив, старательно выбирают самый большой кусок и ставят перед генералом, каждому из его свиты подают кусок меньшего размера. К сожалению, нет Митона Кротонского, чтобы поглотить эти громадные порции, но генералам и тем, кто удостоится чести угощения хорошо известны обычаи страны, они едят и в то же время отрывают лакомые части и бросают их тем, кто принадлежит к более низкому рангу свиты, эти люди стоят в чаянии получить лакомый кусок, почтительно окружая стол и ожидая своей очереди. Бросая, каждый называет по имени того счастливца, которого желают одарить. Названный низко кланяется и ловко подхватывает на лету назначенный ему кусок, не подхватить и, дав ему упасть, означало бы нарушить хороший тон и нанести большую обиду. Эти громадные почетные куски подавались у Али-бея на больших плетенках из ивовых прутьев с двумя деревянными перекладинами для того, чтобы было удобнее их переносить.

Чем больше уважения желают оказать гостю, тем больших размеров ЖИВОТНОЕ закалывают. И здесь я не могу не перенестись мысленно в века доброго Гомера. Разве не так поступали в те времена, желая оказать честь и уважение постороннему пришельцу или гостю? Вспомните, как Улисс в гостях у Феакеян отрывает БОЛЬШУЮ часть от сочной свиной спины и подносит стадкопевцу Демодоку ¹⁰¹.

Для развлечения генерала была устроена пляска. Бросить пляску, выйдя из круга, большой стыд. Мне не раз приходилось видеть, каких невероятных усилий стоило участнику танца удержать за собой поле битвы. Генерал попросил одну даму, которая там присутствовала, принять также участие в пляске, уже с час она выступала в танце для двоих с молодым абхазом, выказывая всю свою грацию и желал утомить танцора, но он в свою очередь не хочет сдаваться. Закутанная вместо вуали своим большим белым суконным платком, закрывавшим ей лицо, она задыхалась; колени ее подгибались, она была уже близка к обмороку. Генералу пришлось заступиться за нее перед молодым человеком и уговорить его признать себя побежденным.

Князь Али-бей умер осенью 1833 г. Хотя он и покорился России, но в действительности, он не был лучше своего суверена Михаил-бея. Его владения составляли крайние пределы Абхазии; эта местность населена, главным образом, абжуазами (Abjouazes ¹⁰²). Границей земель Али-бея была река Гализга, которая отделяла его от Самурзакани, являющейся уже частью владений Дадиана, князя мингрельского.

Али-бей всегда первый был готов обмануть бдительность русских, продавая ли рабов туркам, занимаясь ли с ними контрабандой или запрещенной торговлей. Всем хорошо это было известно, и мы нисколько, поэтому не удивились, заметив, во время поисков наших галер, два маленьких турецких судна, на берегу реки Тамуиш, где они были укрыты. Не мало труда стоило нам убедить турок приблизиться, вызывая их пушечными выстрелами. Мы взяли одного из них на буксир, то самое, которое казалось нам более виновным: его последняя виза из карантина Редут-Кале была выдана три месяца назад; с тех пор его команда занималась торговлей, строго запрещенной на этих берегах; быть может даже они совершили несколько плаваний в Трапезунд, нарушая, таким образом, законы карантина. Когда мы пришли в Сухум, наш захват судна был признан правильным, и судно вместе с грузом конфисковали в пользу экипажа "Вестника"; капитан Вульф отказался от своей доли, как он это делает всегда, и с моей стороны было бы неуместным требовать доли, которая должна была бы принадлежать также и мне.

Судно, вместе с семью разоруженными турками, было отдано под охрану нескольких матросов до тех пор, пока не представилась бы возможность отправить его в Севастополь, где дело о захвате должны были рассмотреть в соответственной инстанции, юридически узаконить и ликвидировать.

На второе турецкое судно прикрыли глаза и отпустили, не причинив никакого вреда, так как его единственным преступлением было остановиться, идя из Редут-Кале и покинув карантин три дня тому назад, на этих берегах в ожидании бриза, начинающего дуть здесь среди дня. Это было запрещено, но иногда слишком строгое соблюдение законности является нарушением справедливости.

Несколько дней спустя, после возвращения из нашего крейсерства, я был внезапно разбужен пронзительными криками, которые в ночной тишине звучали как-то особенно зловеще. Охваченный страхом и чувствуя, как сильно качается корабль, я решил, что он погружается в морскую бездну: я выбежал на палубу. Мой страх был напрасен: множество нестройных криков раздавалось с берега. Я думал, что абхазы напали внезапно на крепость: это было смятение, какое бывает во время приступа. Но не было слышно никакой ружейной пальбы. Офицеры и весь экипаж "Вестника" собрались на палубе, охваченные самым напряженным ожиданием. Не вырезают ли отряд, охраняющий карантин? Крики матросов, спускающихся в шлюпки, чтобы оказать помощь, проклятья офицеров из-за медлительности, с которой исполнялись их приказания, еще более усиливали чувство страха. Перекликаются с одной шлюпки на другую; весла быстрыми взмахами ударяют о шумные волны: бурное море с грохотом бьется о берег. Наконец, спустя полчаса жестокой тревоги, нами испытываемой, одна из шлюпок вернулась, и. увидя лежавшего в ней полумертвого, насквозь промокшего турка, мы сразу догадались, что все дело в нашем захвате турецкого судна.

Семь турок на захваченном судне были разоружены, по крайней мере так полагали. Двое из матросов, которым поручено было стеречь турок, заснули. Как велико было изумление третьего матроса, находившегося на своем посту, когда он увидел, как из каюты выходит турок-шкипер с кинжалом в одной руке и с пистолетом в другой; он извлек кинжал и пистолет из глубины зернового маиса, куда он их спрятал. Матрос имел время только броситься в море, криками призывая на помощь, так как он не мог бы устоять против шкипера и шестерых его товарищей. Вслед за ним бросились в море турки: они хотели спастись вплавь, и спрятаться у абхазов, избегнув таким образом, путешествия в Константинополь. Несмотря на быстроту, с которой были приняты меры спасения, смогли извлечь из воды только двух турок: один молодой турок счастливо достиг берега; четверо других, вероятно, погибли. Турок, которого наши матросы извлекли из воды, был сам шкипер; он доставил им не мало труда: стараясь ускользнуть от них, турок несколько раз нырял под шлюпку, появляясь, то с одной, то с другой ее стороны.

САМУРЗАКАНЬ.

От реки Гализги до реки Енгура.

Я покинул окончательно Сухум-Кале 19/31 июля, чтобы отправиться в Редут-Кале, куда мой добрый капитан Вульф снова пожелал меня сопровождать.

Устье реки Гализги, составляющем границу Абхазии со стороны Самурзакани, было еще впереди, когда мы прошли мимо Маркулы, протекающей между реками Тамуиш и Гализгой. Вся равнина, орошаемая Маркулой, покрыта великолепными лесами: берега этой реки окаймлены абхазскими селениями.

Расстояние, на котором находится Маркулa от руин Диоскурии, не позволяет нам сомневаться в том, что это та же река, которую Арриан называет Astelephus и Плиний - Astephos. Маленькое селение Игуанас (Jguanas) на правом ее берегу, недалеко от устья, отмеченное Архангелом Ламберти ¹⁰³на его карте, разоблачает передо мною другое, еще более древнее название, а именно - Гуенос, которое дает Скилакс Кириандркий этой реке, а также греческому городу на ее берегах. Петр Весконте (1318 г.) называет эту реку Муркула; но после него все авторы, которые писали об этой стране ранее появления карты Главного штаба Тифлиса (1834 г.), больше знают ее под названием Моквицкали (река Мокви), заимствованным от названия знаменитой епископальной церкви Мокви, построенной в шести верстах от моря на правом берегу реки. Карта Тифлисского Главного штаба снова возвращается к названию Маркула.

Изобилие рек, прорезающих равнину, начиная от Кодора до Фаза, привело к такому смешению названий у древних и современных авторов, что я решил, думая оказать таким образом услугу, составить сравнительную таблицу всех различных названий.

Самурзакань (т. е. "то, что принадлежит Мурза-Хану") представляет узкую полосу, простирающуюся от высокой горной цепи Кавказа до моря, между реками Гализгой на северо-западе и Енгуром на юго-востоке. Берег моря все более расширяется по направлению к Мингрелии. В глубине вздымаются холмы, небольшие возвышенности, прорезая гладь равнины и незаметно сливаясь с подножьем высоких юрских террас.

Большой отрог, который отходит от горы Джуматау, отделяя бассейн реки Гализги от бассейна реки Енгура, питает у своего выступа на юге множество ручьев и рек; из этих рек наиболее значительные Цорика, Гудава и Гагида.

В течение 1832 и 1833 гг. Самурзакань представляла арену непрерывного разбоя. Вот та причина, которая вызвала этот разбой.

Однажды Леван Дадиан, современный владетельный князь Мингрелии, немного разгоряченный вином, хотел заставить князя Анчабадзе, находившегося в то время с ним, исполнить одно дело, от которого он отказался, ссылаясь на то, что это не соответствовало бы его достоинству, как офицера русской службы. Дадиан, вне себя от этого отказа, схватил палку, чтобы ударить князя, но последний защитил себя кинжалом. Это привело Дадиана в еще большее бешенство. Также разгоряченный Анчабадзе метнул в Дадиана своим кинжалом, который, к счастью, его не задел. Дадиан кликнул тогда своих людей; князя Анчабадзе схватили, и Дадиан приказал запереть его в одну из своих крепостей; бежав из этой крепости, Анчабадзе скрылся в Самурзакани и обратил ее в арену своей мести против Дадиана. Беспрестанно нападая на Мингрелию, грабя, опустошая ее, призвав на помощь цебельдинцев, он довел князя Дадиана до полной невозможности вести с ним борьбу. Тогда Дадиан обратился к русским с настойчивой просьбой прийти ему на помощь и охранять границы Самурзакани войском против набегов Анчабадзе.

Русские в это время, в 1832 г., основали на правом берегу современного Ингура новую крепость Атангело, которая, однако, не вполне защищала Дадиана. К тому же гнев князя уже остыл, он сожалел о ссоре с Анчабадзе, когда-то самым его верным другом. Стараясь помириться с ним, он послал к нему человек восемь вельмож своего двора, чтобы просить его вернуться и служить ему вместе с тем порукой безопасности. Князь, не колеблясь, сейчас же отправился к Дадиану, и тот совершенно его простил.

Барон Розен, кавказский генерал-губернатор, узнав, каким образом состоялось примирение, был сильно рассержен. Упрекал генерала Вакульского за то, что он мог допустить, чтобы владетельный князь давал поручительства в отношении своих подданных; генерал находил, что для князя-правителя это позорно. Барон представлял себе, что законы и обычаи на Кавказе те же, что и в Европе.

В данном случае Дадиан, хотя и властелин Мингрелии, действовал совершенно в согласии с обычаями; для него оставался только этот способ примирения, единственно ценный, так как житель Кавказа хорошо знает, что в его стране закон крови уравнивает всех людей и составляет основу всего правосудия. В этом случае, который я только что рассказал, эти восемь вельмож служили порукой неприкосновенности жизни князя, и если бы, несмотря на обещание Дадиана, он стал жертвой его мщения, родные потребовали бы расплаты от этих вельмож и получили бы право убить каждого из них, где бы они его не встретили.

Когда Дадиан помирился с князем Анчабадзе, соседство русских перестало быть для него необходимым, и он хотел бы заставить их удалиться, но русские, находя свои позиции очень удобными для того, чтобы утвердиться внутри, страны, продолжали занимать Атангело, хотя это и была весьма жалкая крепость в 1833 г. Дадиан обещал, призывая войска русских, сделать все необходимые сооружения, но теперь он уже не хотел исполнить своего слова. Командир поста, вместо того, чтобы самому мужественно взяться за дело, начал пререкаться с Дадианом, ничего не предпринимая; тем временем солдаты страдали, вынужденные жить под землей подобно кротам, и часто болели, хотя Атангело и нельзя назвать нездоровой местностью.

Атангело, находясь в двадцати верстах от берега моря, расположено на возвышенности на несколько верст ниже того места, где сбегающий с гор Сванетии Енгур, вступая в равнину, делится на два рукава; эти два разветвления уже более не соединяются, и каждое впадает в море отдельно замыкая остров в двадцать с лишним верст длины и от трех до четырех верст ширины. До 1832 г. левое разветвление было самым значительным; между тем как второе представляло только небольшую струю воды; но недавно Енгур всей силой своего течения устремился в свой правый рукав, грозя обратить его в главное русло. Это вызвало в окрестностях Атангело наводнения, и здесь образовались болота, что может оказаться гибельным для санитарного состояния крепости.

Атангело стоит на территории, где некогда находился на берегах Енгура один из древних греческих городов или, быть может, какая-нибудь греческая колония. Енгур своим главным потоком в те времена направлялся по правому разветвлению, куда он стремится и в настоящее время. Когда рыли окопы, нашли несколько медалей и других предметов; драгоценный камень, покрытый резьбой, найденный людьми Дадиана в земле, послужил предметом горячих пререканий; Дадиан ради примирения всех приказал разбить камень на куски и раздал их жалобщикам.

В Атангело также находятся значительных размеров руины древней церкви; это была очень большая церковь, похожая на церковь Пицунды; она построена в том римском вкусе, который заключается в смешении отесанных камней с кирпичами; от нее сохранились большие подвешенные своды и под ними громадные обломки, загромождающие внутренность этого разрушенного здания, под которым, кажется, находилось подземелье.

Селение Атангело приютилось, согласно абхазскому обыкновению, вокруг руин. Из всех древних авторов только отец Архангел Ламберти упоминает об этой местности, называя ее Satangi ¹⁰⁴.

Внутри Самурзакань весьма мало известна. Жители- грузины и абхазы; они говорят как на том, так и на другом языке. Везде здесь рассеяны руины и следы древней культуры - остатки греческих колоний и древнего абхазского царства. Грузинские летописи говорят нам о том, что уже в глубокой древности этой страной владел Егрос, сын Таргамоса, самого древнего царя грузинской нации. В те времена Егрос построил столицу своего государства, город Егреси, - в наши дни Бедия, на холме, омываемом рекой Цорикой в четырнадцати верстах от моря. Те же летописи указывают на этих берегах только спустя много веков после Егроса греческие колонии, говоря, что они завладели всеми устьями рек, предоставив внутренность страны грузинам ¹⁰⁵ . Бедия после введения христианства обратилась в резиденцию епископа с титулом Беделийского. Покинутая после жестокого опустошения, произведенного турками в этой стране, церковь Бедия осталась священным местом. Для народа, в котором сохранилось чувство глубокого суеверного поклонения перед всеми этими старыми церквами. Рейнеггс ¹⁰⁶ много говорит об одном гроте, который он называет Ogginn, и в связи с этим гротом рассказывает о Религиозных церемониях абхазов. Я полагаю, что Ogginn это Ochums [Окум], расположенный на реке того же названия, в которую ниже впадает река Гудава.

Но ни одна местность такого рода не знаменита в Абхазии, как древняя церковь Илори, построенная на берегу ручья того же имени, между Гализгой и Цорикой, в двух верстах от моря. Сюда стекается население для празднования пасхи. В этот день к церкви величественно приближался бык, с золочеными рогами, и самостоятельно входил в нее; его убивали; мясо раздавали присутствующим, рассылая иногда на очень далекое расстояние больным, как лекарство; его можно было получить, в случае необходимости, в любое время у священника и всегда в свежем виде. Незадолго до моего приезда старый священник Илори умер; с той поры чудо прекратилось, он унес его секрет с собой в могилу, - и даже самая слава церкви померкла.

Но праздник еще более блистательный, чем пасха, в этой церкви - день ее покровителя св. Георгия, который празднуется 21 октября и знаменуется другим чудом; происхождение его должно относиться ко временам очень отдаленным, если уже отец Архангел Ламберти и Шардэн рассказывают о нем ¹⁰⁷ . Сам Георгий спускал в свою церковь быка, которого должны были принести в жертву и день его празднования... Двери церкви запечатывались; носились слухи, что всякий, осмелившийся приблизиться к церкви накануне праздника, умрет, сраженный взглядом св. Георгия. Вместе с тем, среди населения по соседству с церковью царила уверенность, что священник посылал во имя св. Георгия украсть быка, которого затем и опускали на веревках в церковь.

Из-за святости места сюда стекалось множество приношений; мы видим, что уже во времена Шардэна эта церковь была полна богатствами, к которым не осмеливались прикасаться ни абхазы, ни аланы, ни зихи, - так велико было, несмотря на разбойничью жизнь этих народов, их благоговение перед этой церковью и ее святым. Двери церкви были обиты массивными серебряными листами с рельефными изображениями святого и его чудес. Мне неизвестно, сохранились ли в церкви Илори ее серебряная дверь, но я знаю, что в отношении ex voto кредит ее ничуть не поколебался.

Тот, кто приносит какой-либо дар, выставляет его в церкви; если приношение это принято, уже на следующий день его видят в алтаре, но если дар отвергается, его оставляют там до тех пор, пока или терпение святого не истощится или жертвователь не придет взять его обратно. Нет таких предметов, которых не приносили бы сюда. Недавно KOMV-TO явилась счастливая мысль принести в дар четыре железных вилы; надежда еще не потеряна для этих вил, и святому Георгу придется смягчиться и принять их под свое благосклонное покровительство.

Руины древнего города Илори находятся у моря в шести верстах на запад от церкви, на левом берегу устья реки Маркулы.

Турки построили между реками Маркулой и Гализгой город Иени-Шери или Новый город ¹⁰⁸ , названный ими так в противоположность городу древнему.

Когда мы проходили мимо устья Енгура, я видел также, вдоль левого берега этой быстрой реки, Анакрию, Гераклею греков, с ее древними разрушенными стенами. Дадиан основал здесь турецкую колонию, которая, как говорят, процветает.

Наконец, 21 июля (2 августа) я вышел на берег у Редут-Кале после моих странствований в течение двух месяцев по негостеприимным берегам Черкесии и Абхазии. Тем не менее с грустью в сердце я покидал капитана Вульфа и его экипаж. Предоставленный с этой поры самому себе, одинокий, я был подобен человеку, который потерпел кораблекрушение и выброшен на берег. Найду ли я дальше эту доброту, это сердечное гостеприимство, эту отзывчивость?

Мы расстались со слезами на глазах.

На море - вот где познаешь цену дружбы.

1Reineggs, II, 3.

2Atlas, 2-e serie, pl.4.

3 Atlas, 3-e serie, architectura, pl.20.

4Эти воды показывали 10 t. 12-го июля 1833 г

5 Некоторые из заговорщиков 1825 г. послали рядовыми солдатами в Гагры; почти все впоследствии были возвращены из ссылки.

6 Подножье гор покрыто буками, грабами, дубами с самой великолепной зеленой листвой, между тем как сосновые леса венчают их вершины.

7 Этот мыс на некоторых картах называется также мысом Котош.

8 Тэтбу де Мариньи говорит об этом явлении в своем описании Черкесии, изд. Клапрота "Путешест. Ив. Потоцкого", I, стр.260.

9 Bsibbe-карта Главн. Штаба, 1834; Capel-карта Александра, царя Империи, 1738; Kapethi-Tskali-карта Хатова и Гюльденштедта, Котош- карта Готье.

10 Vov. Atlas, 2-e serie, pl.2.

11 Бухта Пицунды очень правильно расположена на большой карте Тбилисского Главного штаба, 1834 г. Рейнеггс называет эту бухту Бэзонта, Безонти и Бичуинда, смешивая с Геленджиком. Шарден называет ее Пиживихас (Pigivihas).

12 Voy. Atlas, 3-e serie, pi. I.

13 Византийский стиль в течение нескольких веков был в большом ходу так же и на западе: этот стиль мы окрестили римским: много прекрасных памятников его сохранилось по берегам Рейна. У нас в Швейцарии так же имеются прекрасные образчики этого стиля- церковь королевы Берты в Тайерне, построенная в 960 г., а также церковь Невшателя, которая, быть может, восходит также к временам королевы Берты.

14 Я предполагаю, что именно из Гагр доставлен тот камень, но |возможно, что его брали где-либо внутри страны.

15 См. атлас, 36-я серия, табл. 2-план и поперечный разрез

16 Reineggs, II, р. 4.

17 Voy. Atlas, 4 serie.

18 Procopii Caesarensis, de Aedificiis, liv. III, cap. 7.

19 Constantinns Porphyr. de admin. imp., cap. 46.

20 Vide supra.

21 Voy.Atlas,3-e.serie,pl.20.

22 Одиши-самоназвание мегрелов. (Одиши Мергелия).

23 Эта армянская летопись еще находится в рукописи, и я обязан ее сообщением Броссэ Младшему

24 Во времена Шардена (1672 г.) католикос хотя однажды в своей жизни отправлялся в ПИЦУНДУ для приготовления мира, или священного масла. Между тем на карте Александра, государя Имеретин, 1783, Пицунда указана, как место патриаршего престола.

25 Я отношу к этим византийским постройкам Тамаратсихе. На колакеви, фундамент крепости Гори и пр.

26 Chardin, I, р. ST, im-8°

27 Remeggs, II, 8 et. 3.

28 Очевидно, Мчиш.

29 Voy. Atlas, 2-е sine, pi. 2.

30 Речь идет о лесопильном заводе, расположенном между р. Пшандра и р. Хипста. О сооружении завода см. ниже.

31 Михаил (Хамуд-бей) Шервашидзе (Чачба) - последний владетель Абхазии (1823-1864)

32 Рейнеггс (II. 5) помещает Зуппу (Suppu) на 30° широты, южнее Анакопии. Вообще в его описании и карте Абхазии царит самое большое смешение.

33 Я упоминал выше, что основание Суджук-Кале относи сея к этому же времени.

34 Так рассказывает об этом событии Рейнеггс (II. 8) и я ему охотно верю: он знал этих лиц, и ему не раз поручали участвовать в переговорах, которые вела Россия с этими кавказскими князьями,

35 Это событие ПОСЛУЖИЛО темой для весьма интересной повести под заглавием "Келиш-бей", написанных одним из лучших писателей РОССИИ А. Н. Бестужевым которого учении мир недавно потерял; она была напечатана в литературном журнале "Русский Инвалид" от 20 февр. 1837.№8.

36 Автор ошибается: сын Сафар-бея Омар-бей (Дмитрий) Шервашидзе был отравлен 16 октября 1822 года.

37 Строение, окруженное на высоте одного или двух этажей от земли галерей в котором укрывались поляки во время нашествия татар.

38 Действительно, в 1832 г. Гассан-бей, защищаясь от неожиданного нападения, убил "дворянина" ("аамыста") Халима Локар-бея (Лакарбая), агента Михаила Шервашидзе.

39 Дом из плетеных ветвей.

40 Не более лестное описание абхазов дает Шардэн; абхазы, говорил автор, менее дики, чем черкесы, но они отличаются той же склонностью к воровству и разбойничеству: главным предметом их меновой торговли являются человеческие существа, меха, шкуры ланей и тигров, льняная пряжа самшит, воск и мед. I. folio 70.

41 Бзубцы - искаженное "бзыбцыцы", "бзыбаа".

42 Абшавы - искаженное "абжюа"

43 Николай I.

44 Voy. Atlas. 2-e serie, pl.3.

45 Очевидно, Мгудзырхуа (абх.)

46 Очевидно, Дрыпш (абх.)

47 Или Бзыб.

48 Анакопия или Phanakopi, как пишут иногда, означает видимую издалека местность, иссеченную крутизнами гор, название как нельзя более соответствующее характеру местности. (Voy. Atlas, 2-e serie, pl.4.)

49 Klfproth, Voy. Au Caucase, edit. All, II. II3 et II4.

50 Pizirdsiza - название замка, Absta название реки на карте Хатова; река называется также fiume de Nicofia на картах средних веков; Рейнеггс (II.5.) называет ее Kuri и говорит, что порт ее устья маленький и ненадежный.

51 Soghumi, Soghum-kaia или Dordup no Peйнеггсу, 11 7 Sokhumis-Tsikhe по Хатову Sogum НА карте Стевена.Прежний Soghoum находиться в устье реки Гумисты; эта река, называемая Гумистой или Цхоми, приобрела свое название от укрепленного замка Гум, Гума или Цхоми, который был построен на ее берегах внутри страны. Не находиться ли название Sohgum в связи с этими именами? Dou- doup по словам Клапрота, означает "Жемчужная гора".I.стр. 479,нем. Изд.

52 Voy. Atlas, 2-е serie, pl. 7.

53 Voy. Atlas, 2-e serie, pi. 6.

54 Voy. Atlas, 2-е. serie, pi 4.

55 Искаженное "ахтырпа" (абх.axtarpa)

56 С 1821 по 1827 гг. Гассан-бей находился в ссылке в Иркутске, куда был отправлен по обвинению в тайных сношениях с Турцией.

57 Очевидно, в Дранде.

58 Voy. Atlas, 2-e serie, pl.4.

59 Так называются капитаны этих маленьких турецких судов.

60 Далее автор дает подробное описание панорамы абхазских гор, зарисованной им с палубы судна у Кодорского мыса.

61 Прочтите внимательно "Одиссею" и смотрите выше картину жизни черкессов.

62 Strabon, Geogr., lib. XI, p, 94. ed. 1510.

63 Egoursi это Ecretice - Плиния; автор производил свое название от реки Egrissi, Engour или Ingour, которую древние авторы называли Singames или Rhiochares. Броссэ произодит также от Egrissi название обитателей этой страны Megreli, каторых мы называем Mingreliens; бква М имеет здесь значение определительное.

64 Histore de Vakhtang V, dans Klapr., II, 97, ed. all.

65 Scylax Caryand., Perip. ed. Hudson, p. 31. Соraxici montes, Pline, Hist. nat.. VI, 9 Ptolemee, Tab secunda Asiae, сapю XI.

66 Strabon, p. 479.

67 См. вид этой башни, Атлас, 2-ая серия, табл. 4.

68 Себастополис и Диоскурия действительно одно и то же, - Арриан особенно это подчеркивает. Возможно, что римляне дали название Сабастополис замку, выстоенному им возле Диоскурии для ее защиты.

69 Sarmatiae, Asiaticae situs, cap. IX, tab. II, Asiae.

70 Stephanus Byz. De Urbibus, p. 165, ed. Xylandri.

71 Procopius Caes. De Aedif. Just,. Libr. III, cap. 7.

72 Tchaisi - на карте Делиля. Архангел Ламберти пишет Ciais (Recueil de voy. Au Nord, t. VII, p.136).

73 Такое название мы находим на карте Александра, царя Имеретии (1738 г.). Архангел Ламберти пишет Scalingicas; на карте генерала Хатова это Czelandjiki; на карте главного штаба (1833 г.) Tcheliandjikhi. Главная церковь, посвященная деве Марии, являлась местом погребения местных князей.

74 Вместо Мартивили, где церковь была посвящена святым мученикам, Арх. Ламберти употребляет название Скондиди. Действительно еписоп Мартвили назывался Tskoindeli Episcopi.

75 Beschreinburg der Kauk. Lander, ed. Klaproth, p.131.

76 Арх. Ламберти (Recueil de vuoy. Au Nord, t. VII, p. 137) пишет Chiaggi; мне неизвестно, где это находится.

77 Возможно, что Арх. Ламберти, указывая Себастополис на Фазе, ошибается, так как кроме этого автора никто не упоминает в этой местности города с таким названием; вероятно, автор неправильно указывает расположение Себастополиса, находившегося на Мармаре.

78 Не хватает названия шестого епископства.

79 Chardin, p. 71, ed. in-folio.

80 De la Motraye, II, p. 103.

81 Rottiers, Itineraire, etc., p.23.

82 Paul Guibal, Courrier de la Nouvelle-Russie, №103, 1831.

83 Gamba, voy. Dans la Russie merid., I, 75.

84 Voy. Chardin, citant Dom Joseph Maria Zampi dans la Relation de son voyage, t. I, P. 110, ed. in-8.

85 Очевидно, Цхыбын (абх. cqeben).

86 Хирыпс Маршания - глава владетельного рода в Цебельде.

87 Да - вероятно, Дал.

88 Wentper - карта Хатова.

89 Очевидно, Амткел.

90 Очевидно, Марамба.

91 Strabon, p. 486.

92 Voy. Atlas, 3-e serie, pl.5.

93 Майор Потемкин в 1802 г. объездил этот край и посетил церкви, сделав с некоторых из них наброски; он списал также несколько греческих надписей, сделанных на стенах под некоторыми образами по образцу фресок. Вблизи церкви на горе Чуна он видел так же надгробный камень в форме креста; на нем он прочел дату: EФKA, 6621 от сотворения мира (1013 г.). См. Voyage de Jean Potocki dans les steppes d'Astrakan, etc.", t. I, p.242.

94 Рейнеггс помещает вблизи Архандукова и Кумары свои знаменитые ворота Кумана; я никогда не слыхал, чтобы о них рассказывали в самой этой местности. Voy Reineggs, t.I, p.264.

95 Паллас дает ему название Бург-Усан; см. рисунок 8, т.1, стр. 374, "Voy. Dans les contrees merid. De la Russie, etc". На карте Хатова - Bouzgoussant; на карте Главного штаба - Bourgoustan.

96 Pallas, I, c.375.

97 Вот текст Страбона: "Северный склон Кавказа, начиная от Диоскурии, более отлогий, чем другой, и вскоре сливается с полями сираусов. Там мы находим троглодитов, обитающих из-за холода в пещерах. Уже эти люди имеют в изобилии хлеб". Page 486, ed. Basil.

98 Jules Klaproth, daus le Voy. de J. Potocki dans les steppes d'Astrakan, etc, 1, 218. Lebeau, Hist, du Bas-Empire, ed. St. Martin, t. X, p. 70.

99 Guldenshtadt, p. 133, ed. Klapr.

100 Voy. Atlas, 2-e serie, pl. 5.

101 Homere, Odyssee, chant VIII, v, 474.

102 Очевидно, абжуа (срединные абхазцы), абхазское племя, населяющее современный Очемчирский район.

103 Recueil de voy. Au Nord, t.VII. Voy. La carte,

104 См. карту, приложеную к повествованию этого автора. Recueli de voy. Au Nord, t.VII, 1725.

105 Voy. Chronique Georgienne de Vakhtang V, dans le Voy de J. Klaproth au Caucase, ed all., t. II, p.69 et 97.

106 Reineggs, II, p. 12. Этот автор относит к гроту Ogginn празднования св. Георга и его чудо; возможно также, что он смешал названия и имел в виду Илори.

107 Arch. Limberti, Recueil de voy. au Nord, VII, p. 170, et-Chardin, in-80, t. I. p. 110.

108 Ныне город Очамчири.


08.06.2007 <Посмотреть архив новостей kolhida.ru Заказ книг по археологии Здесь вы можете купить, заказать или обменять книги по археологии